Славянское население Дона и Северо-Западного Кавказа...

Модератор: Global Moderators

Аватар користувача
cossackshop
Member
Member
 
Повідомлень: 6
З нами з:
16 червня 2009 21:07
Звідки: Запоріжжя

Славянское население Дона и Северо-Западного Кавказа...

Повідомлення cossackshop » 01 липня 2009 03:24

Д.В. Сень (г. Краснодар)

Славянское население Дона и Северо-Западного Кавказа в конце XVII в. – начале XVIII в.: к вопросу о новых практиках освоения пространства и преодоления «границы миров»
(на примере казачьих сообществ) 

Казачество, в котором зачастую численно доминировали восточные славяне, зачастую рассматривалось в науке как порождение российской истории, которое, несмотря на наличие определенных противоречий в отношениях с Русским государством, якобы являлось форпостом его интересов на окраинах. И хотя одно­сторонность такого подхо­да налицо, следует признать, что за многими казачьими сооб­ществами в исто­­рио­гра­фии прочно утвердилась номинация – «российс­кое казачество», «каза­чест­во России»1. Впрочем, достаточно спорно утверждение о том, что, едва зародившись на южном пограничье, казаки, как особая этнокультурная общность, «сразу же стала трансформироваться в особое сословие Московского госу­дарст­ва»2. Более гибко подошел к решению этой проблемы Н.И. Ни­китин, кото­рый указывал на вынужденную порой мотивацию со стороны казаков в развитии отношений с Московским государством3. В новейшей историографии появляется все больше исследований (Б.М. Боук. В.Н. Королев, Н.А. Мининков, М.А. Рыблова, О.Г. Усенко)4, парадигма которых – многовекторность развития казачьих сообществ, изучение ментальных представлений казаков, применение новых подходов и концептов (дискурс империй, фронтир и т.д.).

Например, применение ситуационного подхода более адекватно изучению изменений массового сознания донского казачества послеразинского периода, парадигмы отношений донского казачества с Россией, Крымом и Османской империей, нежели разговор о вехах донской истории с точки зрения реформ в России5. Ведь, по сути, можно говорить о наступлении в конце XVII в. еще одного, качественно нового этапа в истории донского казачества, когда движение старообрядцев «вылилось в первую в истории донского казачества братоубийственную войну (выделено мной. – Д.С.) 1688–1689 гг., когда дело доходило до поголовного истребления казачьих поселений самими же казаками»6. Подчеркну, что здесь в инструментарии ученого – один из самых перспективных подходов, ситуационный, позволяющий учитывать логику поведения (в т.ч. субъективную логику) самых различных акторов на территории Дикого поля, Крымского ханства. Его применение предполагает отказ от концентрации на каком-то одном акторе (абстрактно – донском казачестве) и смещение фокуса «с акторов как таковых именно на процесс их взаимодействия и выявления… их поведения и реакций на обстоятельства и действия других акторов. Появляется возможность увидеть разные “правды” разных акторов и групп»7. Среди этих групп и акторов мы увидим казачьи элиты, метисов (тум), изгоев, перебежчиков в турецкий Азов, включая «ахреян», т.е. всех тех, кто населял пористое фронтирное пространство Дикого поля во второй половине XVII в. и влиял, конечно, на общий уровень криминогенной, экономической etc обстановки в регионе, а также межгрупповых отношений среди его славянских насельников. 

Самое перспек­тив­ное развитие, по мнению автора, для изучения заявлен­ной проблематики может иметь обращение ученых к выводу И. Копытоффа о том, фронтиры являются своеобразны­ми «инкубаторами» для организации и развития новых обществ, поскольку отсутствуют возможности или желание точно воспроиз­во­дить формы социаль­ной жизни метрополии. Нельзя не согласиться с мнением исследователя о том, что «фактор фронтира надо считать разрешительным, нежели определяющим. Он не создает определен­ного типа общества, но обеспечивает вакуум, в котором отсутствуют уста­нов­­лен­ные формы…»8. Таким образом, исхо­дя из посылки первич­ности войсковых интересов и значимости концепта фрон­тира, можно объяснить противоречивую зачастую реакцию донских каза­­ков на силовые акции в регионе обеих континентальных империй, стремле­ние донцов к отстаива­нию собственных интересов. Кроме того, концепция фронтира, как пишет А. Рибер, может быть востребована для того, чтобы встроить неоднозначную пористость границы «в наше понимание способов, с помощью которых человеческие существа стремятся разделять и отделять социальное пространство». Очевидно, что донское казачество представляло собой уже во второй половине XVII в. тип коллективного homo novus, коллективная идентичность которого опреде­ля­лась, по всей види­мости, не общностью «московского происхождения» или даже принад­леж­­ностью к православию, а принадлежностью к войсковому братству. Недаром среди тяг­чай­ших преступлений, каравших­ся на Дону смертью, на первом месте – измена Войску9.

Подчеркну – обозначенные выше территории являлись не только «кон­такт­­ными зонами», но относились к числу «горячих точек» евро­азиатс­ких границ, сложных пограничных зон, где, по мнению А. Рибера, три или более имперские державы соперничали друг с другом. По классификации уче­ным географического местоположения этих зон, казачество можно приз­нать активным «игроком» на геополитическом про­странст­ве Причерноморс­кой степи (где соперничали Россия, Речь Поспо­литая, Османская империя) и Кав­казского узла (где сталкивались Османская, Иранская и Российская импе­рии). На всем этом громадном пространстве казаки пресле­до­ва­ли неред­ко свои собственные инте­ресы, формы выражения которых зачас­тую лишь внеш­­не соответствовали интересам Российского госу­дарст­ва. Бо­лее того, в развитии про­цесса покорения казачества царизму сле­ду­­ет приз­нать значи­тель­ное влияние прагматизма казачьих лидеров, рассчи­ты­вав­­ших на полу­че­­ние политических и материальных выгод от этого; следо­ва­тель­­но, исконная преданность каза­ков России, Империи, идеям обороны рос­сийс­ких границ, защиты веры православной – во многом миф, политический конст­рукт, за­частую да­ле­кий от настроений в среде рядовых казаков. Неу­ди­вительно поэтому, что способы, с помощью которых члены этого братства стремятся разделять и отделять социальное пространство, порой су­щест­венно отличались от «метропольных образцов». Еще раз отмечу – «мо­но­литность» противостояния «ка­зачь­­его мира» мусульманскому при­сутст­вию в регионе – исторический и ис­то­­рио­­гра­фический миф. Образы «чужого» всегда шире образа «врага» и здесь необходим новый взгляд на проблему, например, изучение историчес­ких пред­ставлений татар и русских друг о друге10.

К сожалению полный текст статьи не удается разместить, его можно прочесть по ссылке
Опубликовано на сайте\"Казачество 15-21 вв\"
З повагою, Запорізький козак
www.cossackdom.com
 

Повернутись до Козаччина (XVI-XVII ст.)

Хто зараз онлайн

Зараз переглядають цей форум: Немає зареєстрованих користувачів і 3 гостей