История танкостроения

Модератори: Global Moderators, News

Аватар користувача
alex999
Member
Member
 
Повідомлень: 4111
З нами з:
09 лютого 2009 22:21
Звідки: Крайний север Украины

Re: История танкостроения

Повідомлення alex999 » 15 квітня 2019 06:43

— 16 лет работы руководителем конструкторского бюро - срок немалый, чтобы привязаться к коллективу, месту, самой специфике работ. Вы фактически создали крупную научно-исследовательскую структуру государственного масштаба. Предполагаю, что расставаться со своим детищем в пользу нового, неведомого места, было непросто.

— Тут совпало немало аргументов в пользу того, чтобы перевернуть страницу и начать новый этап жизни. Дело в том, что к тому времени головными танковыми конструкторскими бюро — ХКБМ, УКБТМ и КБ Кировского завода, — начались работы по созданию на конкурсных началах унифицированного образца перспективного танка. СКБ «Ротор» в этом направлении отводилась роль создателя танковых информационно-управляющих систем для шасси (ТИУС-К) и башни (ТИУС-Б). Ведущая же роль в создании перспективного танка отводилась Харьковскому конструкторскому бюро по машиностроению имени А.А. Морозова. Соответственно, потребовался генеральный конструктор, способный возглавить ХКБМ для создания этого танка. В начале 1990 года такое предложение от руководства Министерства оборонной промышленности поступило мне. Но я отказался, причем осознанно, прекрасно понимая задачу и достаточно хорошо зная коллектив. И тут действительно сыграло роль то, что в СКБ «Ротор» все было превосходно отлажено, работалось легко и комфортно. Оттого я и сопротивлялся. Но меня вызвали в ЦК во второй раз 26 апреля 1990 года, и заведующий Оборонным отделом ЦК (это самая высокая должность по оборонке), - Игорь Федорович Дмитриев повел со мной очень обстоятельный и весьма жесткий диалог. Нет смысла передавать его детали, важно решение: до 1-го мая я должен был переехать в Харьков. Более того, уже 2-го мая по телефону, номер которого он мне вручил, доложить ему лично о принятии Харьковского конструкторского бюро по машиностроению имени А.А. Морозова (ХКБМ) и о начале выполнения обязанностей генерального конструктора ПО «Завод имени Малышева и начальника ХКБМ имени А.А. Морозова». Вот так!

— Да, риторика партии была железобетонной. Против нее с голыми аргументами выйти, как видно, было невозможно.

— Да. Когда я начал упрямствовать, что, мол, тут всё налажено, а там очень много нужно начинать с начала, он мне без стеснения припомнил давнее дело с анонимкой. Говорит: «Тебе что, напомнить событие семилетней давности, когда я тебя спасал, чтобы у тебя партбилет не отобрали? А то я могу это выполнить сейчас, играючи». С другой стороны, я тут же получил недвусмысленное заверение в полной поддержке и помощи Оборонного отдела ЦК КПСС в отношении ХКБМ. Кстати, уже позже я узнал, что документ о моем назначении генеральным конструктором и начальником ХКБМ был подписан еще 19 апреля, когда я еще отмахивался от этой должности и переезда в Харьков.
Сейчас, годы спустя, Игорь Федорович Дмитриев представляется мне справедливым человеком и вдумчивым менеджером. Он заботился о решении государственной проблемы, и тут комфорт одного человека не может быть аргументом. Так или иначе, я спешно собрал необходимые вещи и 29 апреля вместе с водителем на своей машине с прицепом выехал в Харьков. А 30 апреля к вечеру мы уже были в гостинице «Завода имени Малышева», где нас ждали. Так началась новая большая страница моей жизни, которая продолжалась 21 год.

— С чего вы начинали харьковский период? 1990 год уже, пожалуй, был годом предчувствия больших перемен.

— Переезжая в Харьков, я готовился к серьезной конструкторской деятельности, и даже в самых потаенных уголках сознания не возникало мысли, что может произойти развал Советского Союза. Я ехал с Урала в Харьков именно для того, чтобы создавать для Советской армии перспективный танк. К этому времени всем нам, конструкторам, было немного не по себе - из-за наличия в танковых войсках разных типов танков одинакового назначения. В последнее время пушка на всех танках устанавливалась 125-миллиметровая, прицельный комплекс, в принципе, одинаковый, отличающийся, может быть, некоторыми элементами. И так по всем системам — незначительные отличия, вызывающие эксплуатационные проблемы, затрудняющие ремонт, обслуживание и т.д. В то время Т-72 с дизельным четырехтактным двигателем выпускал Нижний Тагил, Т-80 с газотурбинным двигателем производился в Ленинграде, и Т-80УД с дизельным двухтактным двигателем начал производить Харьков. К тому же до 1987 года харьковский «Завод имени Малышева» выпускал танки Т-64. И ему было предписано выпускать танки Т-80 с газотурбинным двигателем, который создавал Попов. А Шомин, генеральный конструктор ХКБМ создавал для этого танка башню - там была попытка сделать уже унификацию этих двух танков, но не получилось. Почему? Потому что харьковчане на всех уровнях доказывали и доказали, что газотурбинный двигатель для танка неприемлем и по расходу топлива, и по возможности эксплуатации в условиях запыленности. Имела место откровенная борьба между министрами, неприкрытая конкуренция между конструкторскими бюро, и это вносило неразбериху и создавало дисбаланс идей. В этих условиях харковчане настояли, чтобы в Харькове производился все же танк с унифицированной башней, но с дизельным двигателем 6ТД, имеющий мощность в тысячу лошадиных сил. Но обстановка сложилась таким образом, что в стране действительно нужен был унифицированный танк. Но не просто унифицированный, он должен быть и перспективным, лучшим в танкостроении Советского союза, конкурентоспособный с западными аналогами. Мы, откровенно говоря, немного отставали по электронике и автоматике в танкостроении, но зато постоянно превосходили в калибре танковой пушки. Если на Западе была 90-миллиметровая, то у нас 100-миллиметровая. Позже на Западе появилась 120-миллиметровая, у нас, соответственно, 125-миллиметровая. Правда нашим узким местом оставались боеприпасы, те же снаряды бронебойные, вероятно, порох похуже, но за счёт большего калибра мы обеспечили равную с конкурентами броненепробиваемость. При создании единого танка для государства, который бы производили все танкостроительные заводы, была дополнительно поставлена задача создания танковой пушки с большим калибром в том числе. Но это уже детали.

— А руководством страны сразу было решено отдать разработку Харьковскому конструкторскому бюро по машиностроению имени А.А. Морозова или проводился внутренний тендер?

— Когда такая задача была поставлена, было разработано закрытое техническое задание с грифом «совершенно секретно», и по проекту был объявлен конкурс. Над проектом работали три конструкторских бюро: нижнетагильское, ленинградское и харьковское. Но на каком-то этапе у руководства государства созрело мнение, что харьковское КБ само по себе наиболее высокоинтеллектуальное и организованное, и в состоянии создать такой перспективный танк, но там нужен новый генеральный конструктор. Я говорю о существовании такого мнения, потому что не раз был свидетелем специфических совещаний и слышал звучавшие оценки.

— А кто до вас руководил конструкторским бюро?

— Николай Александрович Шомин, генерал-лейтенант, Герой Соцтруда, заслуженный создатель военной техники. Мужик и фронт прошёл, и проработал конструктором десятки лет, но настало время, когда, собственно говоря...

— Когда необходимо уступать дорогу молодым?

— Просто в то время уже нужен был другой подход. Видимо, они все это проанализировали, я имею в виду ЦК, Министерство оборонной промышленности, и приняли решение насчет меня. Ну, никто, конечно, не решался приказами или рекомендациями запретить другим КБ разработку танка. Потому то и был объявлен конкурс проектов. Но в харьковское КБ, значит, в срочном порядке перевели меня для того, чтобы уже в этом тендере работу над проектом возглавил я. Так оно именно и получилось.

— Как восприняли в Харькове появление конструктора из Челябинска?

— Ну, во-первых, я полгода сопротивлялся, и они прекрасно были осведомлены, что было решение перевести Борисюка, а он упирается и не хочет. И, насколько я знаю, усиленно в Украине искали альтернативу. Но, когда есть решение, согласовать другое было весьма непросто — партийное решение было мощнее средневековой крепости. Я знаю, что здесь, в Харькове, Мялица руководил обкомом, и с ним был уже согласован мой перевод. Как мне объяснили на неформальном уровне, требовался человек готовый полностью, а готового не было в тот момент. А проигрывать харьковчане тендер тоже не хотели. Поэтому таким образом и поступили. Нажали на меня, и в мае я приступил к выполнению обязанностей генерального конструктора «Завода имени Малышева» и начальника ХКБМ. Кстати, уже осенью того же года в ленинградском научно-исследовательском институте «Трансмаш» мы уже все докладывали научно-техническому совету Министерства оборонной промышленности свои проекты. Обсуждали эти проекты в течение целой недели. Участие там принимали и начальник бронетанкового управления Минобороны, и непосредственно приезжал министр обороны, и конечно, все профильные промышленники. И именно тогда было принято решение утвердить именно наш проект, правда, с двумя замечаниями, ну, которые были реально устранимы. А остальным КБ предписывалось работу по этому проекту прекратить. Это было время, когда еще существовал Советский Союз. Я на это именно и рассчитывал, к этому серьезно готовился и, будем говорить, коллектив харьковский я знал. Потому меня тоже восприняли здесь нормально и положительно. Тем более последние годы, будучи главным конструктором в Челябинске, я на 60 процентов обеспечивал разработки систем электроники и автоматики для танков Т-64 и Т-80УД. И выполняли работы уже по заданиям Харькова, и в том числе, позже — для этого перспективного танка с пушкой большего калибра.

— Вы, получается, людей хорошо знали, поддерживали с ними рабочие контакты?

— Я всех ведущих конструкторов и руководство ХКБМ отлично знал, я приезжал и, на самом деле, был очень частым гостем в Харькове. Тем более в то время самолеты летали из Челябинска в Харьков, рейс был Челябинск-Львов три раза в неделю. Он в Харькове садился, всего два часа из Челябинска лету. Два часа — и две тысячи километров преодолено. Так что связь была прекрасная, работали мы плотно, иногда даже по целым неделям сидели здесь в Харькове, когда отрабатывали какой-нибудь сложный узел. Помню, был даже один случай такой. Работали-работали и тут вспомнили, что послезавтра 8 марта, большой праздник, а у нас чего-то там не сложилось, не получается и все тут. И кто-то из руководства принимает решение, чтобы 9 марта в девять часов утра мы продолжили. Ну, им-то легко: сели в поезд на Москву, ночь проехали - и дома. А я посмотрел, рейсы не попадают. И если лететь раньше, то получается, восьмого марта к вечеру попадаю в Харьков. Я звоню, значит, жене, и говорю: «Аля, вот так и так. Что делать?» А она мне спокойно отвечает: «А что делать? Чего тебе лететь на час-два?»

— То есть, с пониманием.

— Да, с абсолютным пониманием. «Ты, — говорит, — лучше, если есть возможность, съезди на море, отдохни». Я так и сделал: поехал в Крым. Ну, это эпизод для понимания, меня в Харькове прекрасно знали и тепло воспринимали. Таким образом, я приехал в ХКБМ, и уже, начиная со второго мая, у меня начались рабочие будни на новом месте. Причем я приехал с конкретным планом. Наметил детально, что я должен в первую очередь сделать. Вызывал каждого начальника отдела и очень конкретно, детально беседовал. Некоторые, кстати, таращили глаза: «Михаил Демьянович, откуда вы знаете?» Я ухмылялся и отвечал: «Я все знаю». На самом деле, просто очень детально проработал все эти вопросы еще до приезда в Харьков.

— Но очень скоро возникли настоящие тектонические сдвиги — большое государство перестало существовать. Какие ощущения были в конструкторском бюро в те времена?

— Да, как ни приятна нам всем была победа в конкурсе, торжество наше длилось недолго. Уже с началом 1991 года мы все ощутили нестабильность и шаткость системы, что было удивительно и абсолютно ново. Ведь всегда оборонка работала отлажено, как часы, а тут... А с 1992 года полностью прекратилось всякое финансирование научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ союзного значения. Началась эпоха самостоятельного выживания в экстремальных условиях...

В условиях, когда система кооперационных связей с централизованным управлением и финансированием была разрушена, необходимо было в срочном порядке искать иные способы обеспечения оплачиваемой работой коллектива конструкторского бюро. Серийный завод до самого распада СССР был загружен производством танков Т-80УД, машин, надо сказать, с высоким уровнем тактико-технических характеристик. В сравнении с другими советскими аналогами. Однако комплектующие на Т-80УД на 60 процентов поставлялись из Российской Федерации, которая становилась прямым конкурентом на рынке.

— Вы со стороны России чувствовали опасность?

— Речь не о враждебности, - отношения со многими коллегами сохранились на долгие годы. Но объективно, это уже было другое государство, другое хозяйство, если по-простому воспринимать. А нам надо было как-то со своим разобраться. Поэтому мне сразу пришла мысль о необходимости организовать производство недостающих комплектующих к новому танку на территории Украины. И если бы мы этого тогда не сделали, мы бы попросту не смогли выпускать танк Т-80УД. Но козырный туз находился у нас в руках, — мы как головное конструкторское бюро по праву владели всей документацией на Т-80УД.

— Да, я очень хорошо помню непрестанные заявления российской стороны об отказе поставлять комплектующие для танков, которые собирались в рамках выполнения пакистанского контракта. Особенно остро вопрос стоял в отношении пушек.

— Это так. Но мы заблаговременно взялись за эту трудную задачу. Пушками непосредственно занимался Леонид Иванович Бондаренко, очень деятельный инженер был, хотя и немного своеобразный, ершистый, я бы сказал. Он тогда возглавлял Государственный научно- технический центр артиллерийского вооружения, который был создан при заводе «Большевик». Не скажу, что все было гладко и легко. Но, так или иначе, дело увенчалось неоспоримым успехом: в начале 1998 года представители Украинской православной церкви Киевского патриархата освятили новую 125-мм танковую пушку, изготовленную в Украине. Живучесть новой танковой пушки не уступала российским и чешским аналогам. Это было, как преодоление рубежа — все остальное мы уже давно освоили, — и с того момента украинская школа бронетанкостроения стала самодостаточной, независимой от соседнего государства. Но оставалась еще одна проблема - боеприпасы. А боеприпасами практически никто в Украине не занимался. А это целая отрасль, это очень непростое дело. У нас в Украине заводы есть, а вот боеприпасов — нет. В то время она нас не очень волновала — запасы, оставленные в наследство от СССР, были еще велики.

— Какие еще важные направления развития школы вы определили в те нелегкие для нее времена?

— Конечно, первоочередная задача заключалась в получении заказов. Любым способом заработать деньги, чтобы сохранить коллектив, школу. Мы взялись за модернизацию советских образцов бронетехники. И с Израилем работали, и с Францией, и с Чехией. Мы не отказывались от модернизации любого танка и любого бронетранспортера. Например, мы разработали только три варианта модернизации Т-72 для различных потребителей, причем активно использовали возможности интеграции в технику советского производства ключевых узлов западного производства. Скажем, французские комплекс управления огнем, автомат заряжания и тепловизор. А одна из версий модернизации Т-72 была полностью с украинским моторно-трансмиссионным отделением.

Но при этом меня никогда не покидала настойчивая мысль, что необходимо постоянно работать над перспективным танком. Необходимо сделать все необходимое, чтобы характеристики нашего танка были не хуже западных танков. Но все-таки создание ноной, теперь уже украинской кооперации оставалось вызовом номер один всему нашему бронетанкостроению. Благодаря вовремя организованному Харьковским конструкторским бюро по машиностроению имени А.А.Морозова процессу налаживания кооперации еще в 1993 году Украине и удалось выполнить судьбоносный для национального танкостроения контракт с Пакистаном - на поставку 320 танков Т-80УД. Но эту проблему мы предвидели, потому-то и решали ее активно. За три года мы практически отработали, провели испытания и организовали на заводах Украины производство всех комплектующих, которые до того производились в России. Это и была тема «Керн», которую мы успешно реализовали. Я скажу, подключили немало предприятий других отраслей промышленности: «Хартрон», «ФЭД», Харьковское государственное авиационное производственное предприятие, завод имени Шевченко и еще целый ряд других конструкторских бюро и заводов. Причем, что немаловажно, не просто организовали производство танка по замкнутому циклу в Украине, но и существенно повысили его тактико-технические характеристики.

Параллельно мы настойчиво изучали возможные рынки сбыта продукции, так как понимали: без вливания ресурсов легендарному конструкторскому бюро придется повесить замок на парадных дверях. А мне этого не хотелось - я жил мыслью о танке нового поколения.

— Вам пришлось увязать в один узел целый ряд различных, нередко самостоятельных направлений инженерной и конструкторской деятельности? Наверное, одному человеку вникать во все эти направления чрезвычайно сложно, а порой и невозможно. Сформировалась ли в какой-то момент команда ХКБМ? Ваша уже непосредственно.

— С самого начала, когда я назначался в Харьковское конструкторское бюро по машиностроению имени А.А. Морозова, как и раньше в Челябинске, я обязательно получал полное право проводить кадровую политику, подбирать людей для выполнения конструкторских задач. Я в течение двух, может быть, трёх лет всех заместителей поменял. Они, собственно говоря, были в пенсионном возрасте. Я их всех хорошо знал. Еще когда работал в Челябинске и приезжал в Харьков в командировки. С одной стороны это были грамотные, значимые специалисты. Опытные конструкторы. Но, с другой стороны, они, будем говорить, до некоторой степени застоялись. В отношении некоторых было еще одно предубеждение — из-за злоупотребления спиртными напитками.

Потому, конечно, через несколько лет после моего приезда в Харьков руководство ХКБМ обновилось, была сформирована команда единомышленников, готовых и за контракты бороться, и новую технику создавать.

— Ваша роль как генерального конструктора, тем не менее, далеко выходила за роль интегратора, ведь так?

— Конечно. Обязательно. Есть разные направления. Дело в том, что все эти направления по усовершенствованию танка так или иначе специфичны. Многие связаны с электроникой, с автоматикой, с гидравликой и так далее. Возьмем для примера комплекс управления огнём. Он практически разрабатывался непосредственно Харьковским конструкторским бюро по машиностроению имени А.А.Морозова. ХМБМ управляло этим процессом. Но, на самом деле, участие принимали многие смежные специалисты целого ряда предприятий, с которыми начали работать по кооперации. Но главным оставалось правильно выдать задания, всё скоординировать и управлять процессом внедрения новых идей и направлений в наши комплексы. А в некоторых случаях невозможно было обойтись без взаимодействия с иностранными государствами. Потому роль генерального конструктора состоит не столько в знании деталей по каждому направлению, сколько в понимании функционирования всей системы. И, соответственно, в управлении.

— Интересует еще вот какой момент из того, самого напряженного периода деятельности ХКБМ. Был такой директор «Завода имени Малышева» Григорий Малюк, вместе с которым пришлось выполнять крупнейший танковый контракт. Возник какой-то момент, когда роль завода стала весомее. С одной стороны, вы в 2000 году получили Героя Украины, а с другой - в 1999 году Малюк добился заметного повышения статуса - он стал заместителем министра промышленной политики, одновременно оставив за собой должность директора завода. Как складывались отношения с этим человеком?

— Начну с того, что в процессе заключения контракта завод принимал участие в лице директора завода Геннадия Петровича Левченко. Потом начался процесс динамической замены руководителей, даже неопределенности с директором завода. Был Юрий Яковлевич Миргородский, и он принимал участие в процессе заключения контракта, — именно его подпись была поставлена под контрактом. Большую роль и в заключении, и в подготовке завода принадлежала и главному инженеру Михаилу Михайловичу Буденному. Но, откровенно говоря, роль серийного завода была далеко не такой определяющей, как представляется сейчас. Многое зависело от спецэкспортера, от фирмы «Прогресс», директором которой во время ведения переговоров с пакистанской стороной был Александр Владимирович Букуев. А при выполнении контракта — Леонид Николаевич Рожен. Немало требовалось и от профильного Министерства, а вел это направление заместитель министра Виктор Николаевич Забара, он еще потом позже был заместителем генерального директора ГК «Укрспецэкспорт». В общем, была такая разношерстная бригада, когда мы боролись за контракт. И Малюка тогда еще и в помине не было среди участников событий.

— Вам, насколько я знаю, пришлось сосредоточиться на самих испытаниях, на доказательстве превосходства техники?

— Я был и на испытаниях, и непосредственно участвовал при заключении сделки. Без генерального конструктора это было бы невозможно. Я с начала и до конца при заключении сделки играл ключевую роль, потому что при всей политике вокруг контракта нужно было объяснять тактико-технические характеристики, доказывать по каждому параметру нашу правоту, отчитываться по каждому отклонению и так далее. Вынужден был по должности оставаться опорой этого процесса. У остальных были разброд и шатание в плане представителей — они постоянно менялись, и это, разумеется, не способствовало удачному развитию событий. С Министерства товарищ вообще взял и улетел куда-то по делам. А в последние дни перед подписанием прилетел другой представитель — Валерий Петрович Казаков. Перипетии были те еще, все ведь от людей зависит, от тех, кто конкретно ведет переговорный процесс. Самым стабильным участником оказался я — от первого участия в переговорах в 1993 году до подписания сделки в 1996 году. И, соответственно, до окончательного выполнения контракта в 1999 году. Так вот, когда прилетели мы в Харьков, меня на второй день пригласили в областную администрацию на задушевный разговор. Поздравили, естественно. А потом начались серьезные вопросы: как будем контракт выполнять, как производство организовывать? Ну, и возникло предложение: «Михаил Демьянович, а что если вы возглавите и КБ и завод?» Мне бы обдумать как следует, а я взял, и сразу заявил. А в тот момент на заводе чехарда началась, какие-то трудности были системные, в том числе, и с процессом руководства.

— Вы отказались сходу?

— Да, я взял и сходу сказал: «Да не будет ни генерального конструктора бронетанкостроения, ни генерального директора завода. Потому что заводом этим надо заниматься день и ночь. И как генеральному конструктору сейчас нужно заниматься танком день и ночь, потому что нужно оперативно организовывать в Украине производство тех комплектующих, по которым еще не завершена отработка. А это большая ноша. Я просто физически два направления не потяну».

— А на самом деле стоило бы? Вы бы своим организаторским подходом...

— А на самом деле стоило бы! Я уж потом подумал, стоило бы взять в свои руки, и в КБ подобрать и поставить хорошего главного конструктора, который бы справлялся. И на заводе взяться, и тоже подобрать людей, и заняться организацией производства.

И все бы пошло в лучшем виде. Я уж потом только подумал, что зря отказался. Потом являлись такие предложения не раз, но они уже опоздавшие были. И в результате что получилось? Некого было ставить. Миргородский не подходил по одним причинам, Буденный — по другим. Вот и выдвинули с областной администрации Малюка, который был заместителем главы областной администрации, и ни производства, ни завода не знал. Но быстро понял, что на этом контракте можно заработать солидный куш. И потом даже признавался мне. Да, он после предложения возглавить завод пришел сразу ко мне, и начал со мной издалека: «Мы все сделаем, Михаил Демьянович, и я буду у вас учиться». А потом, как только понял, что у него много власти и финансовых ресурсов, и особенно, когда он стал замминистра, то чрезвычайно зазнался. Но это еще полбеды, — хуже всего оказалось то, что он запил.

Я всегда подчеркиваю, пьянка губит всех, не щадя самых перспективных. Пришел момент, когда с Григорием Викторовичем Малюком отношения я прекратил. Дело было так. Заводом выполнялся пакистанский танковый контракт, а в это время был организован тендер в Греции, и там мы представляли с ним Украину как одну из шести стран-участниц танковых испытаний. Он появился на полигоне, и я сразу заметил, что от него несет алкогольными парами. А здесь иностранцы везде, представители заказчика. Серьезнейший тендер. Я ребятам сказал: уведите вы его как-нибудь. А потом смотрю: он никак не реагирует на просьбы. Тогда я его отозвал и прямо в лицо сказал, что это позорное поведение. И пригрозил, что если он не уйдет, то я сейчас же уеду и сразу доложу органам власти, что он недостойным поведением фактически срывает участие Украины в тендере. И после этого у нас все - никаких хороших отношений быть не могло. Но в таких делах принципиальность попросту необходима, иначе дело может быть загублено.

— Дружба на этом кончилась...

— Да, вся дружба на этом кончилась. Беспредел терпеть я не мог. Несмотря на свою деловую хватку, он из-за этой слабости не сумел себя реализовать. И таких людей в жизни мне иногда приходилось встречать. Да, он умел крутиться, умел зарабатывать. Но о будущем не думал ничуть. А так как человек, как говорится, затормозил свои мозги алкогольными напитками, то о перспективе уже размышлять невозможно. Показательный пример: как только завершился контракт на поставку танков в Пакистан, так через три месяца уже не стало заработной платы на заводе. Вот и вся промышленная стратегия.

— А появление новых научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ и, как следствие, новых изделий — это были инициативы генерального конструктора? Вы продвигали идеи создания танка “Оплот” и бронетранспортера БТР-4, или военное ведомство подталкивало к этому?

— Конечно, это направления разные. Что касается танка «Оплот», то, как я уже говорил, я никогда не забывал, зачем приехал в Харьков. Создать перспективный танк — это была мысль, которая всегда жила во мне, находилась со мной всегда и везде. Конечно, это первый и главный мотив, который мною руководил. Второй мотив - конкуренция с Россией. Потому что, развивая свое, создавая заново кооперацию, мы сразу закладывали идеи роста, улучшения качеств и тактико-технических характеристик всех узлов. Это должно было привести к появлению принципиально новых боевых машин. Министерство обороны Украины, конечно, старалось нам помогать. Но всегда ресурсы были ограничены, и если бы команда конструкторов не боролась, что есть сил, за новый танк и образцы легкой бронетехники, ничего бы не получилось. И нас бы никто не поругал, потому что мы жили на мизерных ресурсах. Но я всегда думал о том, что нужно развить школу бронетанкостроения, быть не слабее предшественников и конкурентов.

— Развить ХКБМ до автономной, ни от кого не зависящей школы, да?

— Да, добиться способности действовать самостоятельно по любому направлению. То есть создавать и производить танк или бронетранспортер по замкнутому в Украине циклу. Участвовать в перспективных тендерах, учиться бороться в условиях жесткой конкуренции и побеждать. Мы эти попытки тоже по моей инициативе предпринимали. Учились готовить машины, учились интегрировать узлы иностранного производства. Кстати, за счет этого заметно преуспели, тут мы российских конструкторов заметно обходим. Все эти наши усилия, порой даже дерзкие, как, скажем, установка на танке пушки натовского калибра, привели к тому, что по некоторым направлениям наш танк является лучшим в мире. Хотя, вполне естественно, что над ним еще надо работать и работать.

— По каким направлениям?

— По защите. И по мобильным характеристикам. Я прекрасно знал, что Запад заходит в тупик по своим танкам. Для того чтобы сохранить и улучшать дальше огневую мощь и защиту танка, они вынуждены увеличивать постоянно массу. Масса их танков уже дошла до 60 тонн, а последний «Абрамс» — вообще весит 64 тонны. И поэтому для того, чтобы не отставать по скорости и по мобильности, они вынуждены двигатель ставить 1500 лошадиных сил. Повышению веса способствуют и гидрообъемные трансмиссии — интегрируемые в конструкцию для обеспечения работы автоматов. Мы же при создании нашего танка стараемся держать массу на уровне 50-51 тонны, при этом мы сможем справиться с хорошими характеристиками по мобильности с двигателем 1200 лошадиных сил. Если мы выйдем за 55 тонн, то мы начнем отставать от запада по скорости и по мобильным характеристикам. И нам срочно потребуется двигатель большей мощности, работы по которому еще не завершены. Поэтому нам есть смысл вкладываться в 51 тонну. А дальше огневую мощь надо повышать, и защиту надо усиливать. Поэтому я начал упорно работать с нашими смежниками по огневой мощи. Это, прежде всего, по ракете с ГККБ «Луч» и новому комплексу управления с НПК «Фотоприбор». И по защите, — с Базовым центром критических технологий «Микротек», то есть с Василием Онуфриевичем Хитриком - по тандемной, встроенной и другим видам защиты. Чтобы в этой же массе примерно обеспечить высокую защищенность танка. И к нашему удовольствию это получилось, мы смогли обеспечить огневую мощь на уровне «Леопарда» и «Абрамса». А с ракетой доставать и подальше - до пяти километров. Защита за счет тандемности обеспечила нам стойкость от современных снарядов. А мобильность, хоть и с двигателем 1200 лошадиных сил, также на уровне западных образцов. У нас аналогичная максимальная скорость 70 километров в час, и удельная мощность на уровне наших конкурентов. А для мобильности и комфортности мы ввели автомат. Только не гидрообъемный и полнопоточный. А при помощи электронной и гидравлической систем управления. Над этой темой я работал, еще находясь в Челябинске. Здесь мы вместе уже реализовали идею, которая рождена была еще там.

Что касается бронетранспортеров, тут другой фактор сыграл главную роль. Дело в том, что в последнее время, в сухопутных войсках стали создаваться силы быстрого реагирования, где высока роль легкой бронированной техники. Тем более, колесная техника больше подходит по сравнению с гусеничной. Перемещение предусмотрено по сети автомобильных дорог. Поэтому сам Бог велел заниматься колесной техникой. А Украина по колесной технике была полный ноль. Потому что все производилось Россией. И не только производство, но и разработка всех бронетранспортеров, БМП, БМД и так далее. Поэтому мы со старта начали заниматься модернизацией: БТР-60, БРЭМ, БТР-70, БТР-80. Когда появился я на выставке в Абу Даби со своим бронетранспортером БТР- 3, мне арзамасский главный конструктор говорит: «Михаил Демьянович, а нехорошо получается: ты когда был в Союзе не отличался таким заимствованием без согласования чужих решений. Вы же взяли наш бронетранспортер и переделываете без нашего разрешения». Я, конечно, с ним пошутил, посмеялся и заявил, что в Советском Союзе вся техника была общей. Но для себя решил ситуацию исправить. Тем более что бронетранспортер их уже заметно устарел. Они сейчас создали БТР-90, но и он еще с множеством недостатков и технических недоработок. Кроме того, подошло время создать и для украинской армии, а не только для внешнего рынка бронетранспортер. Вот мы и разработали БТР-4 по собственной инициативе. Для того чтобы полноразмерный бронетранспортер спроектировать, используя современные тенденции, я заставил своих конструкторов, — и я сам, конечно, в этом непосредственно участвовал, — изучить все конструкции появляющихся на международных выставках вооружений бронетранспортеров. Все плюсы и минусы конструкций и узлов. Мы выбрали лучший вариант компоновки, и на этой базе создали свою машину. Выбирали долго двигатель. Конечно, наш двигатель двухтактный не совсем подходит под бронетранспортер, но для поддержки своего производителя мы решили, что для Востока эта версия может быть реализована. Одновременно мы проработали и предусмотрели возможность установки двигателей иностранных государств - немецких, итальянских.

— То есть, Министерство обороны не особо подталкивало? А как с легкой бронемашиной было, кажется, сыграло роль то что американцы подарили десять машин типа «Хаммер»?

— Да, одну из этих машин нам министр обороны, генерал армии Кузьмук Александр Иванович действительно выделил. Мы ее всю разобрали, изучили досконально, до малейших деталей. Лучшие решения позаимствовали для создания уже нашей технологии. И сделали образцы. Один создали бронированный, — это «Дозор Б», а другой, значит, у нас есть и не бронированный.

— На него же можно и РЛС ставить легкую или ПТУР?

— Да. Машина вышла неплохая, я думаю, на нее будет спрос, надо только этим заниматься. Кое-что надо улучшить, усовершенствовать, надо умело рекламировать, затем разрабатывать различные модификации. Одним словом, на месте нельзя стоять.


"Броня крепка"
Борисюк М. Д.
Україну повинна очолювати людина, яка здатна направити рух коштів в УКРАЇНСЬКУ економіку, а не в ЧУЖУ та СВОЮ..

Читать тебе надо больше, Мак. Есть такая брошюра «Выродки, кто они и откуда». Прочти, а то как был ты деревней, так и останешься (c)Стругацкие
 

Аватар користувача
alex999
Member
Member
 
Повідомлень: 4111
З нами з:
09 лютого 2009 22:21
Звідки: Крайний север Украины

Re: История танкостроения

Повідомлення alex999 » 16 квітня 2019 07:07

— Мы показывали и демонстрировали возможности Т-80УД на всех возможных выставках, приглашали делегации в Харьков, где на полигоне можно было показать мобильные характеристики и другие возможности нашей техники. И мы, в основном, соревновались, будем говорить откровенно, с российскими танками Т-72 и их модификациями. Уже впоследствии новые модификации Т-72 после усовершенствования узлов стали называть Т-90. Не будет преувеличением утверждение, что в начале 90-х годов мы заметно опережали российских коллег по активности продвижения техники, по количеству и качеству демонстраций.

Во многом определяющим для судьбы конструкторского бюро и всей школы бронетанкостроения оказался именно 1993 год, потому что 1995 год только закрепил достигнутые успехи, подтвердил заявленные качества техники и серьезность Украины как партнера в области военно-технического сотрудничества. Когда в 1993 году пакистанская военная делегация приехала в Украину, мы продемонстрировали наши танки и наше производство. Думаю, что мы удивили военных представителей размахом возможностей и уровнем технологий бронетанкостроения, потому что после официальных встреч с руководством Министерства обороны стороны договорились, что в этом же 1993 году мы сможем привезти в Пакистан танки, показать их руководству этой страны, и провести вдобавок сравнительные и оценочные испытания.

— Михаил Демьянович, а какие еще версии приобретения танков рассматривал Пакистан?

— Версии самые разные. Но главным конкурентом Украины, как мне кажется, был Китай, поскольку тесное военно-политическое и военно-техническое сотрудничество двух государств создало уникальную базу отношений и возможность китайской стороны определенным образом влиять на ход событий.

Но мы тоже не рассчитывали на легкую победу, готовились основательно в сногсшибательном темпе. Поэтому и смогли вылететь туда хорошо подготовленными к изнурительным испытаниям и различным нештатным ситуациям. Главное, что от нас требовалось — продемонстрировать способность Т-80УД адекватно действовать в жарких и пыльных условиях, для чего и место было избранно соответственное — пустыня Тар на границе между Пакистаном и Индией. Мы же одновременно дооборудовали комплексный стенд, что оказалось очень даже немаловажным. Комплексный стенд позволял проводить и демонстрировать испытания моторно-трансмиссионного отделения, придав этому стенду возможность испытывать танки до температуры +55 градусов. Ведь в условиях Украины создать +55 градусов практически невозможно, а испытать нам было крайне необходимо. Потому что лететь в пустыню и не знать, как будет вести себя танк при такой температуре, по меньшей мере, легкомысленно. Хоть мы до этого в составе Советского Союза в Туркменистане испытывали бронетехнику, но там все же температура выше 45 градусов не поднималась. А здесь еще 10 градусов предстояло прибавить. И еще в добавок к температуре там нередко случались пыльные бури. Поэтому мы знали, в каких условиях придется проводить показательные испытания, представляли, что такое пакистанская пыль. Все это внимательно изучали, проводя соответствующие доработки по нашему танку, чтобы он обеспечивал нормальную эксплуатацию и не «задыхался» в этих условиях. Так вот, мы договорились провести испытания двух танков Т-80УД летом 1993 года. Причем Украина должна поставить два танка с экипажами и специалистами, с боеприпасами, маслом для двигателя, потому что у нас масло специфическое, не общее, будем говорить, не общее международное. С обеспечением пробега 2000 километров с запчастями и вспомогательными материалами, обеспечивающими испытания в согласованном объеме. Пакистанская сторона обязалась сопровождать и участвовать в испытаниях, обеспечивая топливом, полигоном, охраной, проживанием, питанием и медицинским обслуживанием наших экипажей и специалистов. Практически мы командировались без собственных средств существования. Никакие командировочные, ни одного доллара нам никто не дал.

— Это ведь было довольно рискованно, правда?

— Стоит признать, довольно-таки рискованно. Кстати, пакистанское руководство было несказанно удивлено, когда узнало, что бригаду бронетанкостроителей возглавляет украинский генерал, проживающий со всеми вместе в пустыне, и испытывающий свою технику в этих сложнейших климатических условиях. Но вернемся к программе. Программа всех демонстраций и испытаний рассчитывалась на трехмесячный срок пребывания в стране потенциального покупателя. Но из- за трудности в оформлении всех разрешительных документов, в оформлении самолета и боеприпасов, закупки масла и принятия решения по множеству других вопросов, мы смогли вылететь только второго августа. А летний сезон с высокой температурой в пустыне Тар заканчивается 15-го сентября. Поэтому трех месяцев у нас уже никак не выходило. Все наши планы и программы пришлось на ходу менять в сторону сокращения сроков и повышения интенсивности нашей работы в этих условиях. Вылетели мы рано утром 2-го августа самолетом Ан- 124 «Руслан», устроившись компактно, люди вместе с танками, боеприпасами, маслом и прочим шанцевым инструментом. Мы решились на выполнение этой нелегкой задачи, понимая, что должны добиться экспортного контракта. Зная, что такая внешнеэкономическая сделка спасет нашу школу, конструкторское бюро, традиции бронетанкостроения. Вот, за что мы боролись. Это — гораздо больше, чем деньги и успех на рынке.

— Не возникало мысли, что в пекло прилетели?

— Да, приблизительно такое впечатление и появилось у каждого после приземления. Мы прилетели туда поздно вечером, было уже темно. Посадили нас в Лахоре на военный аэродром. И как только открылись люки самолета, мы сразу почувствовали грандиозную разницу между Украиной и Пакистаном. Тем более, мы без промежуточной посадки летели. 12 или 13 часов. Когда рампа открылась, первое, что я увидел, это два ряда вооруженных пакистанцев с автоматами наперевес. Сразу ощутил, куда мы попали. Наши лица мгновенно окропила волна горячего влажного воздуха, и буквально через 10-15 минут мы уже буквально покрылись потом, и с нас украинская влага потекла, как будто нас выжимали невидимым прессом. Выгрузка, правда, и транспортировка были произведены согласованно и быстро. В результате к утру третьего августа мы уже были в расположении танковой дивизии в городе Мултане. Это дивизия «Мертвая голова». Наши танки были установлены в отдельном охраняемом боксе, люки же на время нашего отсутствия непременно опечатывались нашими печатями. Ну, в общем, нам гарантировали, что без нас к танкам доступ никто не будет иметь. После короткого отдыха в этот же день с 12 часов мы уже проводили презентацию наших танков руководящему составу этой дивизии и представителям армии, штаба. Собралось столько генералов, что мы и не представляли. Наши танки их явно интересовали. Пакистанская сторона предложила организовать на протяжении недели изучение конструкции и особенностей эксплуатации наших танков. С этим предложением я категорически не согласился. Мотивируя свой отказ дефицитом летнего жаркого времени для проведения испытаний. С другой стороны, я не хотел сообщать пакистанской стороне, особенности конструкции нашего танка, в условиях, когда они параллельно проводят испытания китайского танка Т-85, а контракт еще не подписан. Поэтому открываться, демонстрировать наши козыри мне откровенно не хотелось. Ведь я прекрасно понимал, что среди руководителей пакистанской армии наверняка есть сторонники и лоббисты Китая, что вполне естественно, когда идет борьба за многомиллионный контракт.

— Они, в принципе, удивились такому подходу, да? Это ж было не по их плану — им не удалось навязать свои правила игры команде ХКБМ?

— О, да, они очень удивились. Они думали, что мы сейчас же полностью раскроемся, позволим им проникнуть в тайны конструкции. Я же повел дело настойчиво, уверяя при этом, что офицеров и генералов, желающих изучать конструкцию наших танков, я приглашаю на полигон - в выходные дни. В реальных условиях эксплуатации в пустыне. К сожалению, последующие события показали, что выходных дней у нас практически не было. Мы стремились весь объем испытаний выполнить до 5 сентября. Такой мы составили себе график, когда рассмотрели все, что намерена увидеть пакистанская сторона. Справится с программой трехмесячной в течение одного месяца - это была чрезвычайно сложная задача. Но мы решили собраться с духом, и выполнить ее. Практически все дни оказались у нас рабочими, да и свободное время проводить там негде. Нашей задачей оставалось испытывать и показывать танк в максимально привлекательном виде. Жили мы в небольшой одноэтажной гостинице пустынного типа. Хотя там был даже какой-то бассейн, но воды в нем было по пояс, и она была сомнительного качества. Поэтому мы им не пользовались. В номерах, к счастью, были кондиционеры и душ. Температура окружающего воздуха была 35 - 45 градусов с плюсом ночью, и не менее 52 - 55 с плюсом — днем. В ветреную погоду проявлялись еще и песчаные бури. Порой слой песка на наших телах и одежде достигал двух-трех миллиметров. Чтобы меньше потеть, первые дни мы старались меньше пить, или пить только чай из термоса. Только чай и кофе, которые делали у себя в номере, мы и брали с собой.

— Вы сами делали или какой-то особенный чай?

— Да нет же, чай обычный сами делали. За 10 дней пребывания в таких условиях 7 человек из 13 у нас заболело. Причем, в основном, члены экипажей. То есть, механики, водители командиры-наводчики, которые больше ездили в танках.

— Болезни из-за этой жары и сложности акклиматизации организма к местным условиям, да?

— Скорее всего, да. Появилась высокая температура. Откровенно говоря, до конца непонятно, что это были за заболевания. Но, во всяком случае, ребята лежали с высокой температурой, до 39 градусов, одолевала общая слабость, ломота.

— Но они отлеживались в номере или их приходилось отправлять в госпиталь?

— Да какой там госпиталь? Там до госпиталя было километров, наверное, 400. Это же пустыня, пекло в самом чистом виде. Там только полигон, и больше ничего. Иногда видны были столбики — индийская граница.

— То есть, на самом деле, вся команда рисковала здоровьем? Вы очень серьезно рисковали?

— Наверное, но мы об этом не думали. Старались не думать. Я, конечно, старался принимать меры. Учитывая такую обстановку, я пригласил пакистанского врача для основательного осмотра больных. После добротного осмотра и изучения нашего образа жизни, врач, — а это был майор пакистанской армии, — пришел к выводу, что причиной заболевания стало обезвоживание организма. Он провел с нами воспитательную беседу, а после этого минеральной питьевой водой из бутылочек нас обеспечили круглосуточно в неограниченном количестве. И мы постоянно пили, несмотря на непривычно большое потовыделение. С того момента каждый должен был иметь рядом с собой бутылочку, а то и две, воды. С нас течет, а мы пьем — никуда не деться. Так он нас научил. Одновременно мы получили соответствующие лекарства, он всем необходимым обеспечил. И буквально через три дня люди поправились, и все пошло нормально. Одновременно я задумался относительно качества нашего питания. Потому что врач обратил мое внимание на то, что питание должно быть очень качественным. Я же вспомнил, что в танковой дивизии, где мы сутки провели, нас кормили значительно лучше, чем в пустыне. А прошла где-то неделя с момента начала наших испытаний. Хорошо, нам подвернулся удачный случай: к нам на полигон приехал пакистанский генерал, командир этой дивизии, который шефствовал над нами и, так сказать, курировал наши испытания. И я заметил, что обслуживающий персонал везет все необходимое для нормального быта: палатку, передвижную кухню, биотуалет. А когда пришло время обеда, нам под навесом накрывают, где и пыль летит, и комфорт условный. А генерал пригласил меня к себе на обед в закрытую палатку, и я обнаружил, что там все условия есть, можно и руки помыть, и в чистоте покушать. А, самое главное, привезенный генералу плов оказался на порядок вкуснее нашего. Я поблагодарил генерала за вкусный обед, и он меня угостил сигаретой, — в то время я еще курил. И я опять изумился: сигареты у него были английские, добротные. В отличие от тех, что нам выдавали. Я говорить ничего не стал, потому что он начал торопиться, да и не к месту было бы, нетактично. Зато решил поговорить с капитаном, который обеспечивал нам питание. Однако переговоры результата не дали. Решил я тогда хитростью добиться от них гостеприимства, и когда на второй день этот же генерал снова заехал к нам, я стал действовать решительнее. На этот раз он был без всякой свиты, заскочил на минутку, по пути из штаба армии, чтобы согласовать со мной программу показа нашего нового танка для высокого руководства, — они хотели сравнить с китайским танком Т-85, который в это время также проходил испытания на полигоне. Но когда мы беседовали, стоя под навесом, я предложил генералу перекурить, достал пачку сигарет своих из кармана, и протянул ему.

— Помучался он немножко, да?

— Пришла пора ему удивляться. Он взял у меня эту пачку, осмотрел ее со всех сторон, как будто впервые видел такие сигареты. Затем прикурил, осторожно сделал одну затяжку, закашлялся и... бросил. Поразительно просто! Он так ее демонстративно бросил, эту сигарету, и еще ногой раздавил. Затем молча достал из кармана свои сигареты, предложил мне и закурил сам. Затем тут же дал своему водителю команду, чтобы тот принес из машины еще целую пачку таких сигарет для меня, и передал их мне. Его лицо выражало озабоченность. А на следующее утро пакистанский генерал прислал мне целый блок таких сигарет, и с этого времени, у меня во время завтрака всегда лежала пачка английских сигарет. На порядок был также повышен уровень выдаваемых сигарет для всех членов нашей команды. Вот так, применяя военную хитрость, удалось решить насущную проблему.

— А по питанию тоже удалось изменить ситуацию?

— И по питанию тоже — опять помог случай. Когда мы согласовали и подписали программу показа танков, наметив мероприятие на ближайшую субботу, и генерал уже собирался отъезжать, как вдруг к нам приехала машина с обедом, и под навесом стали накрывать. Я тогда и говорю, что, пользуясь случаем, хочу пригласить его отобедать с нами. Я знал, что ему не очень-то хотелось с нами оставаться, но и отказаться было крайне неудобно, ведь мы партнеры и потенциальные поставщики танков. И я тогда уже чувствовал с его стороны уважительные, дружеские нотки в отношениях. Конечно, сразу подчиненные генерала засуетились, они тем более не хотели, чтобы он с нами обедал. Но на фоне полного взаимопонимания по демонстрации машин ему было не отделаться от нас. Подчиненные удовлетворились просьбой минут десять подождать, они все хотели что-то там получше сделать, сервировать, поприличней все представить. Но продукты питания они, конечно, заменить уже не могли — что привезли, то и было.

— Да, уж, это, как мне кажется, даже не военная, а уже сугубо украинская хитрость. Не находите?

— Как бы там ни было, нам нужно было решить жизненно важный вопрос. Потому что бороться за технику больными и ослабшими, в непривычных для организма условиях, было не просто рискованно для дела, но вообще опасно. Так вот, продуктов у них не было других, но овощной салат сумели сделать хороший. Но когда положили в тарелки обычный скудный плов, я не без удовольствия заметил на лице генерала нервозность и неудовлетворенность положением дел. Он для виду поковырялся вилкой в тарелке, но кушать практически не стал. Я же половину обеда съел для приличия, и тоже прекратил, как бы солидарно с ним. Еще помню, вместо традиционного, весьма пресного компота нам предложили апельсиновый сок из банки промышленного приготовления. На том обед наш и закончился. Но генерал вызвал к себе капитана и хорошенько отчитал. Разговор был у них минут пятнадцать, после чего капитан предложил мне питаться отдельно от нашей команды. Но я с таким подходом к решению проблемы, конечно, согласиться не мог. И они сдались. Со следующего дня, начиная с обеда, нас стали кормить на порядок выше по качеству. На столе появились овощи и фрукты, в плове появилось добротное мясо и так далее. Так что, вот, таким образом практически без всякого конфликта, мне удалось решить проблему питания. Казалось бы, это проблема тривиальная, пустяковая. Но, на самом деле, для людей, вырванных из привычной экологии, работающих на пределе психических сил и физического истощения, это было крайне важно. Как всегда в таких случаях, серьезное дело складывалось из множества мелочей, и я об этом хорошо знал. Потому то и действовал так.

— А как решался в этой ситуации вопрос алкоголя? Учитывая, что наш человек привык перегрузки компенсировать алкогольным расслаблением.

— Да, вопрос этот действительно не прост. Это касается жизненных моментов, и подходить к их решению по общему стандарту не стоит. Ведь борьба за победу — одно, а микроклимат и здоровье — несколько другое. Хотя одно от другого неотделимо. На моих плечах лежала еще задача сохранить здоровье нашей команды — этого никто не отменял. У нас, конечно, был запас водки, но я очень строго подходил к расходу этого продукта. Она ведь, как яд: в малых дозах может быть полезной, а в больших травит насмерть. К счастью, никаких эксцессов в нашей команде не было, все ребята с пониманием относились к государственной задаче, понимали, зачем приехали в пустыню воевать за украинский танк.

— А как решали проблему восстановления пакистанцы? Ведь они тоже там на всю катушку выматывались.

— У них, так сказать, своя песня. Свой подход к решению проблемы. Использовали они особые травяные шарики зеленоватого цвета, которые жевали. Когда я проявил интерес к этому, осведомился, как это действует, разрешает ли командование использовать эту травку, они предложили мне вместо ответа самому отведать. И практически оценить. Я согласился. Но когда стал сосать этот шарик, началось невообразимое жжение во рту, вся полость рта затем стала гореть и, испугавшись, я выплюнул не до конца разжеванный шарик. И строгонастрого запретил своим эту гадость в рот брать.

— Вы говорили о показе танков, о котором договаривался тот любезный генерал. Как прошло мероприятие?

— Показ и демонстрация характеристик нашего танка прошли для нас успешно. Мы показали наши преимущества в сравнении с китайским танком Т-85. Хотя официальные результаты испытания танка Т-85 от нас скрывали, у меня, благодаря все тому же генералу, все ответы на вопросы были. А он, надо сказать, нашу команду очень уважал. Так, после демонстрации, когда всех наших провели на обед, он меня тихонько оставил, и я вместе с ним посмотрел демонстрацию китайского танка.

Общая ситуация после демонстрационных показов выглядела таким образом: военным специалистам Пакистана, которые проводили испытания, наш танк стал нравиться все больше и больше. По сравнению с китайским проектом наша машина завоевывала все больше доверия. Некоторые офицеры пакистанской армии уже прямо говорили о преимуществах Т-80УД. С другой стороны, китайцы постоянно искали в нашем танке какие-нибудь недостатки. Естественно, с целью показать пакистанской стороне преимущества своего Т-85. Особенно запомнился один случай. Китайцы считали серьезным преимуществом своего танка тот факт, что Т-85 на три с половиной тонны легче Т-80УД. Наш танк весил 48 тонн, плюс-минус какие-то килограммы. А их танк меньше 45 тонн был. Поэтому они доказывали пакистанской стороне, что наш танк не сможет преодолевать заболоченные участки, что он обязательно в болоте утонет. Откровенно говоря, в приграничных районах с Индией в этой пустыне Тар никаких болот не было. Но китайцы настойчиво требовали обязательно провести такие сравнительные испытания. Надеялись, что они тут докажут свое превосходство. И тот майор, который отвечал за мобильные характеристики закупаемых танков, был ужасно зол из- за новой, дополнительной задачи. А в разговоре со мной он даже выпалил, что найдет проклятое болото, и утопит этот китайский танк.

— Ого, у Украины уже тогда были лоббисты в пакистанской армии?

— Конечно! Ведь это им же танк потом эксплуатировать. На уровне военных мы сразу нашли поддержку, потому что им — не до политики. Кстати, многое сделал для этого один из членов нашей команды, начальник отдела полевых испытаний Алексей Дмитриевич Слюсаренко. Он очень умело, порой прямо таки виртуозно указывал на преимущества наших машин, мастерски затевал споры и дискуссии, и пакистанцы хорошо видели, что наш танк лучше. А тот майор вообще был невероятно зол на китайцев, — ему пришлось мотаться по Пакистану трое суток. Приехал он вечером, весь грязный, пыльный и уставший. И говорит: «Господин генерал, я нашел болото». Я ему, конечно, ответил: «Лучше бы ты его не нашел, конечно». Потому что настроение было мрачноватое — дело очень нешуточное. Через переводчика этот майор дал нам доскональную характеристику этого болота, описал в деталях, что и как. Дистанция форсирования болотистого участка составляла 100 метров. Глубина самого болота достигала, по свидетельству пакистанского офицера, четырех-пяти метров. Он заверил, что человек может по болоту проходить, но танк — большой вопрос. Эта ряса вся, корневая система, все сплошное болотистое месиво составляло около полметра, а дальше — сплошная вода. И эти 50 сантиметров выдержат или не выдержат танк, нас, конечно, ужасно беспокоило. Китайцы считают, что их танк выдержат, а наш не выдержат. Мы в этих условиях решили внимательно изучить болото, благо у нас были сутки на подготовку. Мы отыскали тростниковую рощу, нашли, где растет высокий тростник. Нарубили тростника, заготовили из него шестиметровые шесты, которые и взяли с собой. И поднялись еще ночью, поскольку нам следовало еще 200 километров преодолеть по пустыне до этого болота. А нам надо было во что бы то ни стало раньше китайцев на место попасть, чтобы испытать этот заболоченный участок. Так и случилось — нам удалось опередить конкурентов минут, кажется, на сорок, и эти минуты оказались чрезвычайно важны. Как только мы туда приехали, я тотчас дал команду делать этими шестами промеры глубины болота. И нам удалось все отлично промерить — там выяснился интересный такой нюанс. Так, возвышенность, где мы стали на исходный рубеж, переходила потом в заболоченный участок длинной метров сто. А потом там какой-то раньше был бор, там даже стоял дом, но он был разрушен, и остался какой-то фундамент. А вот после него, согласно нашим исследованиям, яма оказалась еще глубже, чем это болото. Если тут мы намеряли до четырех метров глубины, то там шестиметровый шест у нас ушел полностью, и даже его не достали. Какая-то там была гигантская воронка, к тому же выглядела она, как западня. И мы тогда переместились левее от этого места, как бы освободили его. Просчитали, что вот здесь мы заходим, там выходим, там, на пригорке, разворачиваемся и идем назад. По условиям испытаний следовало по одной и той же колее танку пройти десять раз.

— Чтобы обозначить прохождение танкового подразделения?

— Это значит, что при форсировании заболоченного участка в колонне должна пройти по одному, разведанному и обозначенному маршруту танковая рота, в которой как раз десять машин. Потому нам для прохождения еще следовало разворачиваться. Так вот, китайцы пребывали в уверенности, что их танк легче. И, как бы сказать, из-за этой уверенности особенно не переживали. Когда они подошли, то просто стали правее метров на 15 - 20, по странному стечению обстоятельств, как раз напротив того, самого глубокого места. И испытания начались, оба танка шли с открытыми люками — на всякий случай. Вначале все было нормально: оба танка вышли на рубеж и пошли спокойно, а пройдя заболоченный участок, без проблем развернулись. И точно так же прошли назад. Но после первого прохода наш танк сильно просел. Я скажу, что сердце у меня забилось до предела — мы все очень переживали. Пожалуй, это был критический момент всей нашей пакистанской эпопеи.

— Опасность, что танк провалится, все-таки была? Реальная опасность?

— Конечно. И если бы это случилось, неизвестно, чем бы закончились перегоны. И неизвестно, был бы судьбоносный контракт подписан. Но мы тогда, в тот решающий момент о контракте не думали. Переживали больше за момент: «Хоть бы прошел!» Думали о танке — нашем общем детище, — и его дальнейшей судьбе. Естественно, и за экипаж переживали. Еще большая надежда была на нашего опытнейшего механика-водителя Вячеслава Павловича Линицкого, который много раз и до и после этого необычного испытания демонстрировал небывалую выдержку и подлинный талант при вождении танка в экстремальных условиях. И надо сказать, он нас не подвел.

Хотя мы виду не подавали, но очень расстроились, когда обнаружилось, что после первого круга наш танк просел много больше китайского. Сердцебиение у нас возросло. Все время находились в напряжении. И вдруг приходит сообщение, что после четырёх проходов при развороте на 180 градусов китайский танк утонул. Мы то место выбирали для разворота очень тщательно - в этот момент ведь нагрузка на грунт резко возрастает. А наши конкуренты просто визуально определяли, где разворачиваться.

Вообще, повороты — самое опасное место в этом состязании. Дело в том, что когда танк идёт по прямой, он использует всю площадь опоры под двумя гусеницами. Я скажу, когда наш танк просел, стал частично опираться ещё и днищем, мы опасались, чтобы он не начал буксовать. Если начнёт буксовать, то он тогда проваливается вместе со всей этой массой, которая под днищем. Поэтому механику-водителю приказано было строго-настрого ни в коем случае не малейшего изменения оборотов во время движения. И самое главное, что как раз во время разворота танка усилие и, соответственно, нагрузка перекладывается с одной гусеницы на вторую. Тормозящая гусеница давит на грунт больше, чем забегающая.

— А люди спаслись хоть?

— Экипаж успел, как говориться, десантироваться. Но танк провалился так, что из болота торчала только пушка. Я скажу: удручающее зрелище. Говорили, что командир и механик пулей выскочили - успели спастись. Кстати, попытки китайских специалистов самостоятельно вытащить танк тягачом не увенчались успехом. А когда мы завершили это нервное испытание с десятикратным прохождением — все снимали на видеокамеру, чтобы зафиксировать документально нашу победу, — китайцы нас прямо попросили о помощи.

— А Т-80УД все-таки десять раз прошёл?

— Да, наш танк, как и договаривались, прошёл по одной колее десять раз. Мы поставили танк на сухой пригорок и пошли смотреть китайский танк, его состояние. А мы, надо сказать, к прохождению заболоченного участка в Украине готовились, так что все специальные приспособления, полиспасты, тросы, специальный инструмент взяли с собой. После осмотра я дал команду готовить имеющееся у нас эвакуационные приспособления. Но, попросил пакистанскую сторону, чтобы весь процесс эвакуации китайского танка нашим танком был тоже заснят на пленку — для доклада высшему командованию. В это время прибыл пакистанский генерал — ему, видимо, сообщили о чрезвычайном происшествии. Но я скажу, мы в течение часа сумели вытащить своим танком из болота китайский Т-85. Конечно, это была победа. Безоговорочная.

— Это трудная инженерная задача? Как в сказке — из «болота тащить бегемота»?

— Нелегка, откровенно говоря. Но там была еще полуразрушенная бетонная стена. Мы за неё тросами цеплялись. А потом при помощи полиспаста усилили свои тяговые возможности в несколько раз, по сравнению с тем, что может развить не посредственно танк. Сначала мы танк приподняли немножко, подтянув переднюю часть, а потом уже за крюки зацепили нормально.

— Выходит, команда ХКБМ дважды «на коне» оказалась?

— Пакистанцы это признали. И китайцы это признали.

— Можно сказать, что это была некая украинская хитрость такая, которая победила такую прямолинейную лихость? Хотя китайцев тоже считают хитрыми.

— Ну, здесь хитростей никаких не было. Была предусмотрительность. Присутствовала наша серьезность ко всем видам испытаний. И особенно к тем, где нас могут ждать неприятности. Мы же знали, что наш танк тяжелее. Мы, если честно, этого вида испытания очень боялись. Поэтому мы предусмотрели все, что только можно было предусмотреть.

— А шли туда, к болоту, на двух танках или на одном?

— Нет, туда по одному танку только - это было определено. Танки перевозили на специальных трейлерах.

— После такого впору было завершить все перегоны и объявить украинский танк победителем.

— Не все так просто. Ведь пакистанцы хотели больше выяснить деталей о нашей машине. Мы их к технике по- прежнему глубоко не допускали. Один случай во время стрельб ночью мне особенно запомнился.

Китайские специалисты уже начали на своем танке Т-85 устанавливать тепловизионные ночные приборы и доказывать пакистанской стороне, что наш танк ночью плохо видит и не так эффективно стреляет в ночных условиях, как их машина. Пакистанская сторона решила на практике проверить эти данные, причем не совсем прямым путем, а подпольно, без нашего присутствия. Хотя в самом начале испытаний, когда обсуждали программу, я предупреждал, что в танках должны находиться всегда наши члены экипажа. Я допускаю присутствие и пакистанских представителей в танке во время испытаний, может быть, даже смешанный экипаж во время стрельбы. Но присутствие нашего члена экипажа обязательно. Пакистанцы не имели права, пока они не купили у нас танки, без нас использовать танк для чего бы это ни было.

Так вот, готовясь к ночным стрельбам, мы подготовили оба танка, загрузили боеприпасы, проверили ночные прицелы, — у нас тогда стояли «Бураны». У нас, откровенно говоря, тепловизионных камер тогда не было, а китайцы действительно начали устанавливать в свои прицелы тепловизоры.

И вот перед стрельбами почему-то нам задержали обед. И пакистанцы, сославшись на то, что сломался транспорт, который нам привозил обед, предложили нам выехать на обед, километров за 30 от места дислокации. На легковом транспорте. Чтобы быстро пообедать и вернуться для проведения ночных стрельб. Пока мы туда ехали, и уже стало темнеть, я, честно говоря, почувствовал, что здесь что-то не так. Какая-то хитрость восточная. Я попросил свою команду поесть, как можно быстрее, чтобы безотлагательно вернуться назад. Возвратившись, мы убедились, что опасения были не напрасны, — танков на месте нашей дислокации не было. Их пакистанцы угнали на огневую позицию для ночной стрельбы, и преспокойно изучали дальность ночного видения в реальных условиях полигона. Делать этого они не имели права, и эта позиция была зафиксирована взаимным договором. Танки, хоть и находились на их территории, являлись собственностью Украины, они должны передаваться пакистанской стороне под охрану исключительно в опечатанном виде и только на время нашего отдыха.

Поэтому я возмутился, отказался от продолжения дальнейших испытаний, потребовал возврата танков на исходную позицию и письменного извинения с заверением, что такого больше не повторится. Конфликт разгорелся нешуточный и продолжался не менее часа. Наконец, я получил письменные извинения. Позвонил их генерал, который тоже извинился. И лишь после этого мы решили продолжать испытания.

А мы до того заявили, что эффективная дальность ночной стрельбы танка составляет 1800 метров. И именно на такую дальность пакистанцы установили на подвижной тележке мишени, представляющие собой деревянные конструкции. Сама рама деревянная, а дальше натянули полотно, обозначая мишени. Мы отработали методику стрельбы с учетом местных особенностей и условий. В оба танка зарядили боеприпасы, оба были готовы к стрельбе.

— А стреляли два танка?

— Да, два танка. Чтобы показать стрельбу и бронебойными, и кумулятивными боеприпасами. Мы в один танк зарядили бронебойные боеприпасы, кажется, по пять боеприпасов. В другой, соответственно, кумулятивные боеприпасы. И оба танка вывели на исходную позицию, объявили готовность к стрельбе. Опять я не на шутку разволновался, зная, что для наших приборов, действительно, предельная видимость 1800 метров. И то, если только атмосфера чистая. А если только дымка... дальность видения может существенно уменьшиться.

— Если песчанная буря или туман, то танк уже не «видит»?

— Видит, но не на такую дальность. И тут, смотрю, дымка какая-то, то ли туман, то ли пыль начинается. Какое-то движение пыли. Я проинструктировал наводчиков, чтобы оба смотрели внимательно за целями во время посадки в танк. Они, в самом деле, увидели и успели навести на эти мишени свои прицелы. Я наводчиков особо предупредил, как только увидят поднявшуюся цель, чтобы не ждали, когда она разгонится с большой скоростью, а тотчас докладывали, и я сразу дам команду на стрельбу. И вот, только начали пакистанцы включать цели, и только они начали двигаться, тут мне наводчики в один голос: «Цель вижу!» Я им, соответственно, командую: «Огонь!» И они оба, как врезали, и вижу: в том месте, где были мишени, только два больших огненных факела.

— Это были реальные боеприпасы?

— Совершенно реальные боеприпасы, но от бронебойных боеприпасов цель не должна была загореться. Она загорелась от кумулятивных боеприпасов. А так как танки ударили одновременно и бронебойным, и кумулятивным, деревянная конструкция вся вспыхнула, и от мишени остался только столб огня. Пакистанцы, конечно, бросились тушить пожар и спасать мишенное оборудование - у них было все предусмотрено для таких случаев, и пожарная машина в том числе. Но сразу же от них поступила команда прекратить стрельбу. И в результате, они потушить пожар не успели, и мишени сгорели. И на этом коротком эпизоде наши ночные стрельбы кончились с положительными для нас результатами. Конечно, это было впечатляющее зрелище. Они были ошеломлены возможностями наших танков.

— А китайцы?

— А китайцев мы не допускали, строго придерживаясь этих договорённостей. Но от них, конечно, были лазутчики, это вполне естественно. Но официально наши испытания проходили отдельно, и так же автономно их испытания. Это они только одно испытание - прохождение по болоту, выдумали как совместно. И, как выяснилось, на свою голову.

— Да, очень яркие и впечатляющие эпизоды. Но как удалось все успеть провести в сжатые сроки? Ведь делегация с танками прибыла в Пакистан уже фактически в конце жаркого сезона.

— Да, это так. Но просто мы испытания проводили и днем и ночью, и практически без выходных дней, причем сами пакистанцев постоянно торпедировали инициативами — мол, давайте, работать с уточненным графиком, по ускоренной программе. Скажу честно: было нелегко. Мы задыхались от невероятной жары, к которой невозможно привыкнуть. В течение дня покрывались невообразимым слоем пыли. Не говоря уже о том, что часто приходилось недосыпать, есть на ходу, впопыхах. Но нам было за что бороться - ставки были так велики, что пакистанцы даже не подозревали. Только на первый взгляд речь шла о победе в тендере и порции финансовых ресурсов для команды конструкторов, - на самом деле разыгрывался вопрос выживаемости школы. И, соответственно, ее развития. Потому что никто не согласился бы на то, чтобы перебиваться, потребляя те копеечные ассигнования, которые могло себе позволить государство в рамках бюджета на национальную оборону. Каждый из нас вынашивал в душе шальную мысль о создании чего-то нового, технологически более совершенного, чем существовало в то время. Конструктор вообще не может жить по-другому. Да и не имеет права, если честно. Потому-то мы терпели, работали на пределе. И благодаря единодушному подходу к решению общей проблемы мы стали очень сплоченной и довольно-таки сильной командой. И что же? К пятому сентября вся программа испытаний была выполнена, и результаты в целом были положительные. Мы показали и доказали, что наши танки Т-80УД способны надежно эксплуатироваться в пустынных, запыленных условиях, с температурой до +55 градусов.

— А те необходимые 2000 километров прошли? На которых настаивала пакистанская сторона.

— Прошли 2000 километров, и что не менее важно, наши люди на деле продемонстрировали феноменальную способность быстро адаптироваться к этим довольно страшным условиям. И мы завершили программу с полным взаимопониманием, с позитивным взаимодействием с танкистами пакистанской армии. За все это время у нас не было ни одного инцидента.

— Любопытно вот еще что. Когда вы ехали в эту сложную командировку, отдавая себе отчет, что придется терпеть лишения, переносить трудности, вы осознано лично возглавили команду? Вы ведь могли, например, послать вместо себя кого-то другого, заместителя, например.

— Конечно, мог отправить заместителя. Да у меня и штатный есть заместитель по вопросам проведения испытаний...

— Вы однако же выбрали себя! В какой момент, и почему?

— Я скажу так: я иначе и не мыслил. Я был уверен, что обязан сам там присутствовать. Это было мое твердое убеждение. И дело не в том, будто я не доверял своим ребятам. А в том, что командир в сложный для конструкторского бюро период должен быть на передовом рубеже. Испытания в Пакистане были переломным моментом для ХКБМ, для его будущего. Потому я решил сделать все, чтобы КБ в новых условиях состоялось и продолжило свою профильную деятельность. Кстати, это дело и меня персонально касалось: я — генеральный конструктор, и реализовать себя в качестве создателя и разработчика военной техники я мог бы только в реальных условиях испытаний. Я нужен был команде инженеров, чтобы отстоять наши общие интересы. И команда нужна была мне, чтобы выйти, опять-таки совместно, на новые рубежи. А тогда, в Пакистане — чтобы доказать, что наш танк заслуживает, чтобы его купили.

— Это, как дело чести?

— Да, такая оценка уместна. Это было дело чести, потому что представлять и продавать танки нелегко, — не пирожки все-таки. И тут должен обязательно присутствовать руководитель. Во- первых, должен показывать пример, что в нашем случае оказалось немаловажным. Потому что даже само мое пребывание в таких непростых условиях, причем, будем говорить откровенно, и возраст был уже приличный по сравнению с молодежью, их всех подтягивало. Вынуждало терпеть, сжав волю в кулак.

— Вы были самый старший по возрасту?

— Да, мне уже было 58 лет. И, выдерживая всю нагрузку, я с ними и днем и ночью находился. Ни разу не остался в гостинице, хотя оставлял некоторых ребят из команды, чтобы передохнуть, подправить здоровье...

— Вопросы конфиденциальности, секретности на этих переговорах, при испытаниях и при выполнении контракта были поставлены на серьезном уровне. Как оцениваете этот аспект? Спецэкспортеры утверждают, что порой именно конфиденциальность становится одним из наиболее важных вопросов при заключении и исполнении контрактов.

— Эти нюансы были детально оговорены между украинской и пакистанской сторонами. И в частности то, что пакистанская сторона не передает третьей стороне никакие документы, предоставленные Украиной. Никакие сведения, которые в ходе переговоров и выполнения контракта становятся известными покупателю. В этом контексте к Пакистану не было никаких претензий. С другой стороны, мы старались не передавать секретные данные импортеру.

— Ну, да, это же все-таки прямая продажа танков...

— Это прямая продажа законченного изделия. И если у нас, например, секреты составляли данные по защите танков, мы ее испытания в Пакистане не проводили. И показывали потенциальному покупателю без передачи информации о составе материала, обеспечивающего эту защиту.

— А давление России во время выполнения контракта на ХКБМ и на «Заводе имени Малышева» чувствовали? Вы говорите, это была в какой-то степени конкуренция.

— С самого начала была упорная и довольно острая конкуренция. Я очень быстро осознал, что мы стали конкурентами, - еще в 1992-93 годах. Именно поэтому, не получая ни команд, ни поручений, я занялся организацией отработки всех комплектующих, которые производились и разрабатывались в России. Необходимо было во что бы то ни стало организовать такую же кооперацию в Украине. И действительно, когда подошел 1996 год, и мы заключили контракт, горохом посыпались заявления представителей Правительства Российской Федерации. Говорилось о том, что Украине следует, образно говоря, перекрыть кислород в производстве танков. Газеты пестрели многозначительными заявлениями и прогнозами, что Украина этот контракт без России не выполнит. А Россия участвовать в нем не намерена. И еще много чего грязноватого публиковалось. Но уважаемые россияне опоздали. Они раньше, в 1990 году послали в Харьков своего Борисюка, который и предусмотрел, что такая версия со стороны России может быть.

— В средствах массовой информации проскальзывали сведения, что часть танков для первой партии взяли из Вооруженных сил Украины...

— В то время было много инсинуаций. Заинтересованные лица и падкие на «жареные» новости журналисты с удовольствием участвовали в манипулировании информацией. Все машины для заказчика собирались с нуля. Другое дело, что на заводе была часть танков в разной степени готовности. Они оказались там вследствие того, что заказ на производство был сделан еще при СССР, а по мере их сборки заказчик попросту перестал существовать. И эти машины действительно использовали при подготовке первой партии. Там были все комплектующие, в том числе пушки, с самостоятельным производством которых мы поначалу испытывали трудности. В то время мы как раз организовывали в Суммах производство и проводили испытания, так что ранее полученные новенькие пушки из России оказались очень кстати.

— А информация, будто из России получали пушки в обход правительственным заявлениям?

— Хотя были официальные заявления, что украинцам не поставлять комплектующие для танков, в обеих странах начались необратимые процессы развала оборонной промышленности. Оборонка выживала как могла. И россияне были бы рады любому заказу. И они постарались бы подвезти необходимые агрегаты прямо к воротам завода. Но, к счастью, мы уже сами освоили производство всех необходимых для танка Т-80УД комплектующих.

— Как осуществлялся процесс передачи на другие заводы этих комплектующих?

— ХКБМ было определено головным предприятием по танку в целом. А это означает, что мы имели сто процентов документации на этот танк, который уже серийно выпускался «Заводом имени Малышева». У нас было микрофильмирование. И вся документация на танк, включая все комплектующие, хранилась у нас. И, владея документацией всего танка, мы просто давали эту документацию потенциальному исполнителю заказа, — естественно, предварительно изучив его профиль и ознакомившись с производством,— и предлагали сделать по этой документации готовые образцы. После организовывали совместные испытания. И так постепенно, шаг за шагом, освоили весь спектр комплектующих.

— В то время «Завод имени Малышева» фактически лежал. А то же киевское предприятие, Бронетанкоремонтный завод, был достаточно загружен заказами по ремонту танков. Бесперебойно работал, причем порой в три смены. Не рассматривалось ли в связи с таким положением дел организация серийного производства Т-80УД на другой площадке, альтернативной «Заводу имени Малышева»?

— Одно дело ремонтировать, даже капитальный ремонт производить. И совсем другое дело - организовывать новое производство. С нуля. Возьмем, скажем, двигатель. Никакой бы ремонтный завод производственную линию для сборки двигателя не организовал бы. Или ту же пушку - тоже ведь никакой ремонтный завод не сделает. Это способны выпускать серийные заводы, где и новые производства можно организовать дополнительно. А на ремонтном заводе или на другом непрофильном предприятии это значительно сложнее, нежели реанимировать производство там, где оно уже было налажено. И где все оборудование приспособлено к такому процессу. Ведь это же производство целого ряда различных систем, и для них в свое время создавались автоматизированные линии. Так, например, на подобной автоматизированной линии, производилась гусеница.

Были специальные станки по трансмиссии и так далее. Так что такой вопрос даже не возникал.

— Вы могли бы оценить команду спецэкспортеров того времени? Людей из фирмы «Прогресс». Из Министерства машиностроения, ВПК и конверсии. Тех, кто непосредственно вел переговоры. С точки зрения продвижения продукции за рубеж, все ли было идеально?

— Шероховатости и противоречивые моменты бывают в любом переговорном процессе. Поэтому на них я бы не стал заострять внимание. Но наряду с ними есть, так сказать, стратегически важные, основополагающие догмы. Например, среди таких ключевых моментов необходимость для любых коммерческих структур, продвигающих военную технику за рубеж, работать в тесной связке с разработчиками и производителями этой техники. Успешно на внешнем рынке спецэкспортер сможет работать только в том случае, если будет организована связка с создателя ми этой техники. Если будет тесная работа с конструкторским бюро. Потому что именно люди, знающие эту технику, что называется, до винтика, способны выгодно ее представить, продемонстрировать сильные элементы всей системы, доказать преимущества своей техники. И соответственно, спецэкспортер не должен игнорировать мнение разработчика. Как и его интересы.

— Техническая подготовка спецэкспортеров была в те времена достаточно слабенькой, да?

— Вообще-то да. Технической подкованностью продавцы вооружений тогда не блистали. Но благодаря тесной работе, движению рука об руку, мы добились успеха. Основную роль, я убежден, обеспечила демонстрация техники в действии, не умаляя достижений переговорщиков. Но все же на выставке демонстрировали танк мы. В самом Пакистане танк показывали мы. Иностранные делегации везли к нам - для показа и получения доказательств наших преимуществ. Коммерция - замечательное дело, но без качественного представления товара она попросту не действует.

— Я помню прекрасных и опытных менеджеров «Прогресса» — Бориса Шульженко, Михаила Морозова, Леонида Рожена, Александра Полищука, Тараса Шийко. Они все в один голос твердят, что самое важное для сделки — найти доброкачественного посредника и грамотно наладить с ним работу, в том числе, доступ к высшим чинам и все такое. Соотношение, скажем, самого качества техники и вот этой политической и часто подковерной работы, насколько важно?

— Тут одно без другого невозможно. Определяющим все же является первый фактор, - технический, технологический уровень продаваемой техники. Способность донести эту информацию и доказать преимущества техники на внешнем рынке. Но оружейный бизнес всегда был связан с большой политикой, - это тоже неоспоримый факт. Потому к успеху, к подлинно мастерским сделкам приводят только умелые комбинации, только качественная работа связки «разработчик - спецэкспортер». Посмотрите, как завершились тендеры в Греции, в Турции, в Малайзии. А ведь на каждом из тендеров наша техника достойно выдерживала конкуренцию с лучшими мировыми аналогами. Но в итоге по каким-то причинам проиграла. Полагаю, не в последнюю очередь, из-за слабости политических контактов, пробелов работы с посредниками или каких-то просчетов спецэкспортеров.

— А если техника не очень, так сказать, среднего уровня, или не имеет явных преимуществ, а посредник замечательный, что-то может получиться?

— Мой опыт говорит о следующем: на завершающем этапе конкурсов, если техника по своему уровню приблизительно равнозначная, включается и все решает этот второй фактор. Родственные связи, хитрость посредников, умение спец- экспортеров убеждать и вести переговоры, знание нюансов и местных традиций и так далее, и так далее. Я приведу даже конкретный пример: из-за связей и посредников мы проиграли тендер в Малайзии и уступили своё место Польше. Хотя наш танк вообще был лучше, а характеристики, ну, будем говорить, близкие. Потому что польский танк - это копия советского Т-72, усовершенствованного за счет интеграции комплекса управления огнём, современной электроники, тепловизора. Но по мобильным характеристикам наш танк несомненно лучше. А выиграли и контракт заключили поляки. Бывают еще иные факторы. Допустим, проводила тендер Греция, где состязались лучшие аналоги мира. Мы боролись с «Леопардом», «Леклерком» и, конечно, российским танком.

— Россия выставляла Т-90, да?

— Да, Т-90. Мы представляли Т-84. Но в результате греки все же выбрали немецкий «Леопард», что вполне естественно. Здесь больше по политическим причинам.

— Возвращаясь к пакистанскому контракту, подписал его директор фирмы «Прогресс» летом 1996 года, а уже осенью на свет появился «Укрспецэкспорт». Считается, что его первый генеральный директор Андрей Кукин как руководитель Государственной компании «Укрспецэкспорт» был достаточно жестким менеджером. Жизнь ХКБМ не изменилась, не стала более тяжелой с появлением «Укрспецэкспорта»?

— Значит, на выполнение пакистанского контракта ни «Укрспецэкспорт», ни его руководитель господин Кукин повлиять, по-моему, не могли. Вся кооперация была налажена, вся схема отработана, смежники знали свое дело.

— А позитивное воздействие ГК «Укрспецэкспорт» было? Тогда всем объясняли, что государственная компания создана для упорядочивания монополии государства в оружейном бизнесе.

— Взаимодействие с ГК «Укрспецэкспорт» было по разным направлениям, по разным видам техники, по разным регионам, — я согласен. Но контракт с Пакистаном с начала и до конца выполнялся фирмой «Прогресс», и финансирование шло через неё, и посредник тоже подбирался людьми из «Прогресса». Кстати, был один и тот же в течение выполнения сделки. Поменялся пакистанский посредник у фирмы «Прогресс» уже гораздо позже, когда прорабатывался контракт по поставкам моторно-трансмиссионных отделений для нового пакистанского танка «Аль Халид».

— Все-таки со сменой идеологии оружейного экспорта связан был и такой щепетильный вопрос как права предприятия вести переговоры и вести торговлю с иностранными государствами самостоятельно...

— Да-да, это очень чувствительная тема для разработчиков и производителей вооружений и военной техники. Когда руководители понимали, что без непосредственного участия производственников и разработчиков успешное продвижение нашего вооружения военной техники за рубеж не очень эффективно, мы резонно пользовались правами спецэкспортера. Но позже гонка за прибылью негативно изменила положение дел. Какие цели у коммерсантов? Коммерсантам главное - получить максимальную прибыль. Сегодня и сейчас. А у производственников, разработчиков главное - получить загрузку своих предприятий. Получить заказ и прибыль, разумеется. Но обеспечение рентабельного производства всегда на первом месте. И только потом - прибыль, потому что любая сделка должна в первую очередь обеспечивать развитие. Развитие школы, создание новых образцов вооружений и военной техники, модернизацию основных фондов предприятий, — одним словом, выполнения целого спектра задач, который, скажем прямо, не очень волнует коммерсантов.

— Есть у ХКБМ права спецэкспортера или прав таких нет, - это существенно влияло на возможности предприятия?

— Очень сильно влияло. А почему? Когда у разработчиков и производителей таких прав нет, то они являются, собственно говоря, формальными исполнителями. Они не имеют возможности ни планировать, ни развивать производство, ни демонстрировать гибкость на рынке. Ведь предприятие, например, может где-то уступить ради общего объема. Или с расчетом на дополнительные договоренности - на модернизацию, сервисное обслуживание, конструкторское сопровождение и так далее. Если же мы лишим предприятия всякой самостоятельности, то мы в результате получим негатив в чистом виде. Особенно в нынешнее время, когда квалифицированного рабочего следует взращивать и умело удерживать на производстве. Когда подошло время перевооружения и оптимизации самих производственных линий. И здесь необходима определенная свобода действий руководителя предприятия. А взаимоотношения должны быть производственно-коммерческие.

— Вам удавалось в ходе выполнения различных контрактов модернизировать основные производственные мощности?

— К сожалению, крайне мало. Мы предпринимали определенные шаги, но не в полной мере. Дело в том, что выполняя контракт, в том числе и такой объемный и очень важный, как поставки танков Пакистану, всегда не забывали о главной задаче. А именно, готовя в серию одну технику, мы уже думали о будущем этой техники. О совершенствовании конструкции и агрегатов, о развитии конкурентоспособности. О выполнении опытно-конструкторской работы по разработке и изготовлению нового, более совершенного образца. И на это, естественно, тратили часть средств, заработанных при выполнении контракта. Конечно, мы могли бы тратить и на техническое перевооружение. Но тогда бы упустили главную нить, гособоронзаказ же традиционно был крайне мал. Вот если сейчас ХКБМ и «Завод имени Малышева» достойно выполнят заказы Ирака и Таиланда на поставки танков и бронетранспортеров, можно было бы заняться техническим перевооружением. Необходимо на ближайший десяток лет сохранить высокий уровень конкурентоспособности. Для этого, конечно, необходимо доработать бронетранспортер, который требует совершенствования.


"Броня крепка"
Борисюк М. Д.
Україну повинна очолювати людина, яка здатна направити рух коштів в УКРАЇНСЬКУ економіку, а не в ЧУЖУ та СВОЮ..

Читать тебе надо больше, Мак. Есть такая брошюра «Выродки, кто они и откуда». Прочти, а то как был ты деревней, так и останешься (c)Стругацкие
 

Аватар користувача
alex999
Member
Member
 
Повідомлень: 4111
З нами з:
09 лютого 2009 22:21
Звідки: Крайний север Украины

Re: История танкостроения

Повідомлення alex999 » 17 квітня 2019 07:16

— Создать новый танк и в тепличных условиях крайне сложно. Вам же удалось разработать новый основной боевой танк «Оплот» в условиях, приближенным к критическим. Как это всё начиналось? Как появилась основа для этого, несомненно, знаменательного в жизни страны события?

— Предыстория начиналась с решения насущных проблем, необходимых для налаживания нормальной жизнедеятельности конструкторского бюро в новых исторических условиях. Конечно, нельзя обойти уже рассказанный мною эпизод — о намерении военных и разработчиков еще Советского Союза создать перспективный танк для ВС СССР, который бы оказался значительно лучше существующих на то время по тактико-техническим характеристикам. Среди прочего, ликвидировать отдельные моменты отставания от танков западных стран.

— То есть определенное отставание все-таки признавалось?

— Да, скрывать тут нечего — по отдельным моментам признавалось. А именно, мы соглашались с отставанием по огню, то есть по комплексу управления огнем и по танковым боеприпасам. Ну, и невозможно было мириться с производством сразу трех приблизительно равных по характеристикам танков. Ведь в США производился один танк, Великобритания и Германия — то же самое, имели по одному танку. Упоминание этого нюанса важно в том контексте, что с самого начала моей работы здесь, в Харьков моей главной задачей было создание перспективного танка. Можно даже сказать психологическая установка была на выполнение этой задачи. Это, как будто в голове встроена магнитная стрелка компаса — при любых обстоятельствах показывает на север. Тем более, мы создали перспективный проект, выиграли тендер. И только распад Советского Союза не позволил реализовывать эту задачу. Украина бы самостоятельно ее выполнение попросту не потянула. Да и не нужен был Украине в то время такой новый танк.

— А как потом развивались события? Когда появилось ощущение, что можно вернуться к созданию нового танка?

— Объективно, это был длинный путь. Нечего было и думать о создании нового танка без решения проблемы комплектующих. Благодаря тому, что мы вовремя стали ею заниматься, удалось заключить и выполнить пакистанский контракт. И к тому времени мы хорошенько поднаторели в модернизации существующих образцов. Мы апробировали установку на наши танки различных узлов западного производства, освоили натовский стандарт. Показали, к примеру, нашу версию натовского танка под названием «Ятаган». Все эти шаги — время подтверждает мои слова, — были предприняты не зря. Мы получили колоссальный опыт, мы двигались вперед как команда разработчиков техники.

— И все-таки, наверное, был момент, когда сердце генерального конструктора екнуло: пора создавать новое детище?

— Решение формировалось постепенно, это вовсе не похоже на озарение или на любовь с первого взгляда. Но определенный момент я, тем не менее, могу припомнить. Это было на тендерных испытаниях в Греции, где принимали участие французский «Леклерк», немецкий «Леопард», российский «Т-90», — всего шесть машин боролись за контракт. И главное, что мы проходили испытание по единой программе, по единым тендерным условиям по стандартам НАТО. Среди прочего, был марш от города Салоники до столицы. До Афин мы должны были двигаться по асфальтированной широкой автостраде и должны были показать способность проходить 2000 километров по дорогам с твердым покрытием и 1000 километров по бездорожью. Как я уже подчеркнул, в одинаковых условиях. Из тех испытаний мы извлекли очень хороший урок. Мы хорошо почувствовали, где именно мы на высоте, а где мы отстаём. И все недостатки мы не по литературным источникам вычислили, а непосредственно увидели.

— То есть, четко обозначили свое место в системе координат мирового танкостроения...

— Да, с того момента мы уже очень хорошо представляли над чем нам надо работать. Чтобы создать танк не хуже, а на уровне или лучше этих мировых образцов, с которыми нам довелось встретиться на едином полигоне. Еще один фактор, о котором следует упомянуть, связан с извечной проблемой всех украинских оборонных КБ — отсутствием средств и постоянного финансирования новых опытных конструкторских разработок. Но всё же что-то удавалось, и что-то мы решали и с Министерством обороны Украины о выделении каких-то, пусть и далеко не полных средств. Мы обозначали организующими документами все те темы и направления, которые позже можно было интегрировать в единый фронт работ по созданию новой машины.

— То есть это было вовсе не аматорская инициатива, а идея с подведенным под нее нормативно-правовым фундаментом?

— В том-то и дело. Какое- то время, конечно, ушло на убеждения и доказательства, что можем побороться с лучшими мировыми школами. Но в итоге это был чётко организованный план конструкторской работы по созданию нового танка. А средства мы находили из двух источников. Первый источник — от внешнеэкономической деятельности, и тут нам очень много помог контракт с Пакистаном. ХКБМ получило средства за отработку документации, за часть образцов непосредственно поставленных нашим КБ. И эти средства частично направлялись на разработку нового танка, что вполне естественно. А второй источник — Министерство обороны, Госбюджет на национальную оборону. Хоть там предусматривались очень жиденькие ассигнования, мы радовались уже наличию темы, утверждению планов.

— Помогло то, что министр был, так сказать, профильный? Танкист.

— Скажу откровенно, нам очень помогло, что Александр Иванович Кузьмук, когда был военным министром, старался даже в самые скудные годы нас включать в гособоронзаказ. Он нашу проблему великолепно понимал, так как сам танкист, в свое время Харьковское танковое училище заканчивал.

Тут у нас одинаковые взгляды на вещи: пока существует государство, существуют границы, нужны сухопутные войска, и в сухопутных войсках главной ударной и защитной силой всё же остается бронированная техника. Танки, бронетранспортёры, вся иная военная техника, созданная на их базе. Поэтому нельзя с повышенным вниманием относиться к ракетам или к боевой авиации, если эти усилия происходят за счет ущемления наземных сил. Да и мировой опыт об этом свидетельствует: еще ни одно государство не отказалось от сухопутных войск и, стало быть, бронированной техники.

— Вы говорите, что фактически сами формировали ОКР — опытно-конструкторские работы. А как находили смежников, как формировали всю кооперацию по производству нового изделия? Как поступали в тех случаях, когда попросту не было ряда направлений, как, например, по защите танков?

— Когда подошёл 1992 год, и Советского Союза не стало, необходимо было очень быстро шевелиться - удар был по всей оборонной промышленности. В те времена броню, вооружение, боеприпасы, электронику, гидравлику для танков создавали предприятия, находящиеся в Российской Федерации. И частично в других бывших республиках СССР. Скажем, прицельные комплексы — в России и Беларуси, часть комплектующих - в Казахстане. И я как-то сразу понял, чем это нам грозит. Просто потому, что отлично знал советскую кооперацию, непосредственно людей, чувствовал изменения во взаимоотношениях...

— Поменялись тональность, сама риторика?

— Да, и это привело к пониманию того, что мы с Россией оказались конкурентами в области танкостроения. А если так, то надо не ждать, когда кто-то сверху подскажет, а надо действовать. Поэтому мы, начиная с 1993 года, открыли тему «Керн», предписывающую отработать конструкцию танка и провести испытания, а затем организовать производство по всем комплектующим. Важно было то, что эта тема была прописана в планах Министерства обороны Украины. На самом деле, это был колоссальный труд команды инженеров и конструкторов. И такой же кропотливый, не менее трудный на фоне суеты и всеобщего смятения, поиск добросовестных и способных исполнителей в лице предприятий оборонного комплекса Украины. А это ведь 60 процентов комплектующих танка, которые разрабатывались и производились в России. И хотя вся документация находилась у нас в микрофильмированном виде, и у нас как у головного предприятия, была свобода выбора, нам порой было крайне сложно найти исполнителя для разработки и производства сложных улов и агрегатов.

— Приходилось ли выходить за отраслевые пределы и обращаться к предприятиям других министерств и ведомств?

— Порой нам приходилось искать долго и предлагать попробовать силы сразу нескольким предприятиям. Например, очень непросто было с системами управления и баллистическим вычислителем. В итоге разработку и производство этих узлов доверили ПО «Хартрон» — предприятию космической отрасли. Затем, когда прояснились необъятные возможности этого предприятия, — а «Хартрон» в свое время производил системы управления для баллистических ракет, — этот завод взялся еще и за различные блоки для комплексов управления огнём танка и для автомата заряжания. Позже мы таким же образом привлекли к разработке Харьковский приборостроительный завод имени Т. Шевченко, который работал на авиационную промышленность. Предприятие справилось с созданием и производством систем электро-автоматики. Привлекли также и завод ФЭД из авиастроительной отрасли, поручив ему всю гидравлику — для стабилизатора и для автомата заряжания. Затем еще Харьковский завод электроаппаратуры, который стал делать противопожарное оборудование. Конечно, мы организовали емкую работу с хорошими объемами заказов с черкасским «Фотоприбором» — по разработке и производству комплексов управления огнем. В соисполнители к нему — Изюмский приборостроительный завод и Феодосийский приборостроительный завод. Феодосийский, кстати, создавал систему оптико-электронного подавления. Еще большой объем работ достался Львовскому научно-исследовательскому радиотехническому институту — он взял на себя почти всю электроавтоматику, которая в СССР разрабатывалась и производилась Челябинскими СКВ «Ротор» и заводом «Электромашина». Начали отрабатывать и различные версии по замещению Московского «Научно-исследовательского института стали» — «НИИ Стали», который занимался разработкой комплексов защиты. Сначала отработку отдельных элементов защиты мы начали с НИИ «Квант». Вообще, это предприятие стало частично осваивать комплекс оптико-электронного подавления и комплекс активной защиты. Мы отрабатывали на танке активную защиту, комплекс «Дождь», который испытывался параллельно с комплексом «Арена». Со временем за это направление взялся Василий Онуфриевич Хитрик.

— Базовый центр критических технологий?

— Это уже потом, позже он выделил направление и отдельное предприятие — Базовый центр критических технологий... Он стал заниматься встроенной динамической защитой тандемного типа. Я тогда хорошенько разобрался и понял, что комплекс активной защиты — очень сложный комплекс, который тянет большой объем финансовых расходов. Да и массу он весьма ощутимую имеет. Кроме того, ни на один танк, серийно производящийся в мире, комплекс активной защиты не поставили. Ни немцы, ни американцы. В результате я решил разработки по этому комплексу притормозить. А вот то, что предложил Хитрик вместе со своей командой (тандемную встроенную динамическую защиту), мы восприняли с удовольствием.

— Вы имеете в виду «Нож», да?

— Да, именно «Нож». Эту идею мы восприняли с энтузиазмом. Потому что и добавление массы незначительное. В общей сложности, по-моему, около 500 килограмм. А вот эффективность очень высокая, особенно в противостоянии ручным противотанковым гранатометам. Ручным гранатам, которыми поджидают танки за каждым, образно говоря, углом. И здесь эффективности мы достигли невиданной — в два раза большей. Причем мы сделали не просто защиту лобовой проекции, как было прежде, а по всему периметру.

— Кроме верхней полусферы, верно?

— Кроме верхней полусферы. И то, верхняя полусфера, — это что? Башня защищена, а не защищено только моторно-трансмиссионное отделение — МТО. Но МТО защитить крайне трудно уже только потому, что нужно обеспечить соответствующий режим нормальной работы двигателя. Хотя и в этом направлении у нас есть определенные наработки, и при желании их можно реализовать.

— Да, я помню, что появление этой защиты сильно взволновало конкурентов. Ее даже американцы закупили. Три танка и четыре комплекта защиты «Нож», кажется, в 2004 году.

— Нет, четыре танка. Я еще упорно сопротивлялся этому решению. Но потом мне сказали, что это часть большого бизнеса. Тогда Виктор Николаевич Забара возглавлял это дело в «Укрспецэкспорте». Но правда, действительно, в том, что мы создали хороший продукт.

То, что технологией заинтересовались американцы, само по себе о многом говорит. Встроенную динамическую защиту мы проверили практическими испытаниями. На наши старые танки навешивали у нас на полигоне и отрабатывали нашими боеприпасами и 120-миллиметровыми боеприпасами. И эта встроенная динамическая защита и вместе с броневой защитой самих танков выдерживает, не пробивается с дистанции более тысячи метров. Ближе тысячи метров мы не испытывали, потому что считается: допускать танк противника на расстояние ближе одного километра недопустимо. Его необходимо выводить из строя на больших расстояниях, и для этого у нас есть ракеты.

— Но испытывали защиту на реальных танках?

— Конечно! На совершенно реальных машинах, не на макетах. Но это старые танки, которым наращивали броню до уровня современного. Дальше делали образцы встроенной динамической защиты, навешивали на броню. И затем проводили реальную стрельбу. Мы обеспечили практическое повышение уровня защиты более чем в два раза от кумулятивных боеприпасов, и в 1,6 раза — от бронебойных.

— Михаил Демьянович, еще один, завершающий вопрос по защите, чтобы подвести черту. Был в свое время какой-то скандал, связанный с использованием якобы на пакистанских танках советского комплекса защиты «Арена». Или это слухи? Я помню, что даже называли, будто Украина выплатила 11 миллионов долларов штрафа...

— Да ничего мы не платили! Дело было вот в чем. Во-первых, «Арена» - это активная защита. Это российская разработка комплекса активной защиты, принцип действия которого основан на отстреле с этого комплекса встречного боеприпаса — как бы навстречу нападающему на расстоянии где-то там 50-100 метров от защищаемого объекта. Это к нашему танку никакого отношения не имеет. Потому что у нас ни на Т-80УД, ни на «Оплоте» такой комплекс не использовался. А скандал с Россией был связан с использованием в танке встроенной динамической защиты “Контакт-5”. Создателем этой системы был как раз пресловутый «НИИ Стали». Вот они и подняли гвалт, что мы должны платить чуть ли не за каждое используемое изделие, за внедрение ноу-хау. Да нет, не должны! Это совместная работа. Я написал официальное письмо, в котором указал приблизительно следующее: «Уважаемые господа, мы эту защиту вместе с вами создавали и проводили испытания, и там есть и мои подписи. И подписи харьковских разработчиков». А иначе им так же надо платить за использование всех изделий, которые раньше Харьков разрабатывал. И они отстали, я полагаю, осознав безосновательность и бесперспективность своих требований.

— А по усилению боевой мощи танка ХКБМ стало работать с ГККБ «Луч»?

— К началу 90-х годов нам стало ясно: тот управляемый снаряд с боевой кумулятивной частью, который был на танке Т-64 - КУРВ «Кобра», принадлежал уже к прошлому веку. И всякий, кто занимался разработкой бронетехники, это прекрасно понимал. Тем более, с истечением времени КУРВ «Кобра» становился неработоспособным. Действительно, на танках Т-64, которые оказались в украинской армии, «Кобра» работать перестала. То есть по этому на правлению нам следовало что-то сделать. При этом мы должны были не упустить из виду еще один нюанс. А именно, эксплуатационные характеристики, характеристики обеспечения движения мы имели на своем танке неплохие. И даже, когда при создании проекта перспективного танка для советской страны, да и в последующем, я не отступил от идеи, что наш танк при любых усовершенствованиях не должен значительно наращивать массу. Он должен оставаться обязательно с тремя членами экипажа. Потому что опыт эксплуатации подтвердил: это оптимальное решение. Таким образом, мы должны были обеспечить повышение всех основных характеристик, и в том числе, огневой мощи, не увеличивая массу танка. Я объяснил эту идеологию руководству конструкторского бюро «Луч», и она была принята и поддержана. Так началось наше многолетнее сотрудничество, которое привело к хорошим, на мой взгляд, результатам для обоих конструкторских школ.

— Вам по конкретным направлениям тоже приходилось вникать во все нюансы развития танка как целостной системы? Например, как пришло осознание, что необходимо разработать свой тепловизор?

— То, что нужно работать, развивая все направления, мы понимали всегда. И, конечно, особенно необходимы усилия на тех участках, где мы приотстали. Вот, например, кто-то может спросить: почему в Украине не создавали тепловизионные приборы? Да создавали! И сейчас эта тема где-то не погибла. Но дело в том, что создавали-создавали, но ничего не создали. Не было напора, охвата и контроля на уровне всей вертикали. Соответственно, и вопрос ответственности за взятые обязательства хромал на обе ноги. Это то, что было советской традицией и, к сожалению, оказалось утерянным при создании независимых государств после СССР. А что касается пресловутого тепловизора, то всю дорогу нам обещали: вот-вот разработаем. Но обещания так и остались обещаниями.

— Россия закупила французскую лицензию и наладила на одном из оборонных заводов совместное производство. И вот, с 2012 года производят лицензионные тепловизоры. Вы как относитесь к подобному решению, поддерживаете или считаете, что лучше усилить национальную инженерную школу и активизировать разработки?

— Это правильное решение, я полностью поддерживаю такой путь. Полагаю, что если бы я дальше работал генеральным конструктором, Украина пошла бы именно таким путем. Потому что при сохранении технологической зависимости от другого государства сорвать поставку ничего не стоит. Тут и вопрос безопасности, и проблема острой конкуренции на внешнем рынке. А отобрать производство? Это практически невозможно. Но мы все равно должны работать над созданием отечественного тепловизора. Этой темой у нас занимались, причем всерьёз. И Национальная академия наук Украины подключена. И киевский «Арсенал» - предприятие космической отрасли. Есть один экспериментальный образец с отечественной камерой. Я больше скажу: мы даже англичан нанимали, затем работали в этом направлении с Израилем. С французами комплекс управления огнем с их тепловизором устанавливали на танке Т-72. Тут, кстати, следует заметить, что существовал этот сдерживающий фактор: мы не могли раскрываться перед партнерами, что у нас есть перспективный танк «Оплот». Но до своего тепловизора не успели дотянуться.

— А Т-72, это тот танк, что с чешской фирмой «Богемия» продвигался на внешнем рынке, да? Так это, среди прочего, было связано с решением задачи получения технологии производства тепловизора?

— Да, танк мы совместно с чехами и французами неплохо представляли. На самом деле, конечно, все эксперименты с ведущими иностранными компаниями преследовали более важную, глобальную для нас цель - получить технологию тепловизора. Усилить свои позиции по созданию современного комплекса управления огнём в целом. В итоге мы отрабатывали для «Оплота» свой комплекс управления огнём. Но когда я понял, что в ближайшие года нам свой тепловизор всё же не видать, вот тогда я в чистом виде взял, - но не тепловизор, а только камеру, - у французов, а производство тепловизора освоили на черкасском НПК «Фотоприбор». Хотя и тогда, и сейчас я убежден, что мы должны создать свою камеру. Тем более что это касается работ не только по танку, но и по другим боевым системам. А у меня этим важным делом занимались одновременно два человека. Во-первых, первый заместитель Бусяк Юрий Митрофанович, который и во Францию летал несколько раз, и тут вел с ними непрерывные переговоры. А во-вторых, еще один заместитель - Магерамов Лютфа- ли Курбан-Алиевич, который занимался непосредственно всем вооружением - пушкой, боеприпасами, пулемётом и так далее. Вот каким образом решался вопрос комплекса управления огнём.

— Но сейчас, получается, комплекс управления огнем, который есть на «Оплоте», содержит французскую термокамеру, да?

— Да, в нем две термокамеры французского производства. Они закупаются и устанавливаются на нашем танке. Причём отработан также комплекс с резервными термокамерами. На тот случай, если с импортом этого узла возникнут осложнения. То есть у нас отработаны вопросы замены, в том числе, с использованием камер с английского или даже китайского тепловизора.

— Выходит, китайцы всё- таки создали свой собственный?

— Китайцы создали. Эта тема у них долгое время «хромала», и камера была значительно хуже. Она и сейчас по параметрам немного уступает мировым аналогам. Но они очень ощутимо шагнули вперёд. В Китае сейчас электроника сильно развита. Несопоставимый объем выделяемых ресурсов помноженный на неуклонную государственную стратегию на развитие технологий не может не давать результатов.

— Хорошо, а как обстояло дело с развитием мобильных характеристик «Оплота»?

— Мобильные характеристики - это третье важней шее направление, которым мы занимались при создании танка «Оплот». И импульс нам дали как раз различные тендерные испытания, особенно испытания в Греции, когда пришлось водить танк по автомобильным автострадам. Мы ведь у себя не привыкли, чтобы ехать на танке по асфальтированной широкой дороге.

— Кстати, автостраду попортили?

— Нет, автостраду мы не попортили. Потому что у нас танк на обрезиненных гусеницах. Это одно из нововведений мы переняли у западных разработчиков. Сделали гусеницы обрезиненные. И, между прочим, очень здорово сделали. К нам еще немцы ходили и смотрели, и щупали наши катки, наши «башмаки», и удивлялись, почему у них отлетают, а у нас - нет. И откровенно интересовались, как это мы делаем обрезиненные гусеницы. Другой вопрос, когда пришлось двигаться на скорости 60 км в час на танке по асфальту и рядом шмыгают легковые машины и автобусы. У нас вначале волосы дыбом вставали, ребята робели вести в таких условиях. Я старался их успокоить, настроить. Говорил: «Вы представьте себе, что едите по пустыне. Держитесь просто». Но я скажу так, тогда пришло понимание, что рычагами управлять на асфальтированной дороге не стоит. И именно это подтолкнуло к тому, что после тендерных испытаний мы стали очень активно заниматься усилением своих позиций в этом направлении. Ведь психологически тяжело так вести танк на большой скорости. Я сам попробовал повести по такой дороге и вылез мокрый из танка после каких- то двадцати километров.

— Вы стали рулевое колесо делать?

— Мы работали над этим еще до того когда я переехал из Челябинска, причем вместе с Харьковом. В ХКБМ эту работу возглавляли Смоляков В.А. и Гужва Ю.М. И еще со Львовом работали. Львовские инженеры, среди прочего, участвовали в работе над системой автоматизации управления движением. Запад пошел по пути развития гидравлической трансмиссии и полнопоточного гидротрансформатора. Гидротрансформатором управлять очень легко, и он меняет обороты от нуля до прямой передачи, до максимальных оборотов. Но у гидравлики есть минусы, выражаемые в увеличении габаритов и веса. То есть если бы мы полнопоточный гидротрансформатор поставили, то тысяч на двести лошадиных сил должны были бы увеличить мощность двигателя. А с учетом различных перегрузок это означает: нужно ставить двигатель мощностью 1500 л.с. И второе, большой объем. Одна из причин того, что западные машины очень объемные и тяжелые, как раз следствие использования этой объемной трансмиссии. Эти двигатели у них хоть и 1500 лошадиных сил, но не такие большие как трансмиссия. И боевое отделение, кстати, большое, потому что они до сегодняшнего дня, кроме французов, придерживаются мысли, что должно быть четыре члена экипажа. Я просчитал, что если мы поставим гидротрансформатор и автоматическую трансмиссию на основе гидравлики, ничего хорошего у нас не получится. Тем более, у нас не было своих надежных гидравлических машин. Кроме того, пришлось бы полностью менять конструкцию танкового корпуса, увеличить моторно-трансмиссионное отделение. Мы решили идти другим путем - сделать электронно-гидравлическую автоматическую систему управления нашими бортовыми трансмиссиями. У нас бортовые трансмиссии с планетарными фрикционными рядами, и они отработаны хорошо и очень надежны. Поэтому мы пошли по такому пути, и я вернулся к теме, которой мы посвятили уже лет восемь. Мы активизировали это направление, в результате в течение двух-трех лет создали новую систему автоматизированного управления трансмиссией. Назвали САУТ. Позже еще доработали ее после сделанного вполне справедливого замечания, что для электронно-гидравлических систем должен быть предусмотрен случай возможного отказа. Когда мы поставили десять комплектов Пакистану и там у них испытали, они заказали нам доработку в виде возможности, в случае необходимости, перехода на ручное управление. Мы в этой системе САУТ могли с самого начала при надобности переходить на ручное управление, но только на первых трех передачах. То есть танк мог бы двигаться с не очень высокой скоростью. Но когда мы получили четкое требование заказчика о потребности перехода на ручное управление на всех передачах, до седьмой, нам пришлось провести дальнейшие доработки, создать комплекс управления движением. Который уже обеспечивал получение всех необходимых характеристик. Соответственно, мы установили штурвал, и у нас сейчас надежная автоматизированная трансмиссия. А в случае выхода из строя этой системы есть возможность перехода на ручное управление, и его же можно обеспечить на любой передаче. Таким образом, мы решили вопрос повышения мобильных характеристик без существенного увеличения массы танка, без увеличения мощности его двигателя, оставив неизменными и габариты.

— Были сложности с выполнением гособоронзаказа в части закупок танков «Оплот» для украинской армии?

— К сожалению, неудовлетворительное выполнение гособоронзаказа превратилось в Украине в плохую традицию. В 2009 году танк «Оплот» был принят на вооружение в Вооруженные силы Украины. Но когда было подписано соглашение на закупку первых 10 машин для потребностей Минобороны Украины, средства на начало серийного изготовления танков мы ждали довольно долго. Дело в том, что мы нуждались в 50-процентной предоплате, что составляло порядка 15 миллионов. Один танк стоил тогда около 3 миллионов, но первый образец обошелся почти в два раза дороже. В то же время, подобные немецкие и американские боевые машины стоят дороже в полтора-два раза.

— Вам удалось разработать к танкам еще и ряд тренажерных систем. Расскажите о том, как это происходило.

— Действительно ХКБМ создало целую гамму учебно-тренировочных средств. Это и настольные тренажеры, и комплексные динамические тренажеры экипажа, и компьютерные системы обучения. Понимая необходимость усовершенствования системы боевой подготовки с учетом модернизации танков, первоначально мы взялись за комплексные тренажеры подготовки экипажей танка Т-64 и боевой машины пехоты БМП-2. Они были приняты на вооружение и высоко оценены офицерами и курсантами Львовского института Сухопутных войск и учебного центра «Десна». В частности, через три недели обучения на тренажере экипаж выполняет поставленные задачи на реальных изделиях на уровне классных специалистов. Мы просчитали: окупаемость такого тренажера не более полугода.

Затем были разработаны и стали изготавливаться комплексные тренажеры подготовки экипажей танков Т-55, Т-72. И естественно, что мы взялись за тренажеры для новых, создаваемых нами изделий, в том числе и для бронетранспортеров. Использование тренажеров позволяет экономить эксплуатационные материалы, боеприпасы и моторесурс техники при проведении обучения, способствовать сокращению материальных расходов на закупку запчастей и ремонт техники, также позволит исключить ее повреждения в процессе обучения. Кстати, ряд тренажеров, например, для танка Т-80УД и для БМП- 2, поставлялись на экспорт.


"Броня крепка"
Борисюк М. Д.
Україну повинна очолювати людина, яка здатна направити рух коштів в УКРАЇНСЬКУ економіку, а не в ЧУЖУ та СВОЮ..

Читать тебе надо больше, Мак. Есть такая брошюра «Выродки, кто они и откуда». Прочти, а то как был ты деревней, так и останешься (c)Стругацкие
 

Аватар користувача
alex999
Member
Member
 
Повідомлень: 4111
З нами з:
09 лютого 2009 22:21
Звідки: Крайний север Украины

Re: История танкостроения

Повідомлення alex999 » 18 квітня 2019 08:02

— Расскажите подробнее о самых легких бронированных машинах, семейство которых было создано под вашим руководством.

— Вообще, не могу не отметить, что импульсом создания машин «Дозор» послужила просьба и посильная помощь человека, которого я глубоко уважаю. Это настоящий танкист, генерал армии Александр Иванович Кузьмук, который будучи министром обороны Украины, фактически подарил нам один американский джип «Хаммер». И попросил создать подобный украинский бронированный автомобиль. И в результате специалистами Харьковского конструкторского бюро по машиностроению имени А.А.Морозова было разработано целое семейство многоцелевых колесных транспортных средств двойного применения «Дозор». Опять-таки, конструирование и изготовление опытных образцов производилось по инициативе и на средства предприятия. Уже с 2004 года мы стали демонстрировать прототипы двух машин этого семейства на различных международных выставках вооружений, включая мировой салон «Айдекс» в Абу-Даби. При этом образцы «Дозора» дважды совершали испытательный пробег с Харькова в Киев и обратно. Хочу подчеркнуть, что новый бронированный автомобиль специального назначения был создан в качестве транспортного средства как для военного, так и для гражданского использования. Для гражданских нужд мы разработали внедорожник под названием «Дозор-А», а для военных - «Дозор-Б». Военный бронированный автомобиль «Дозор-Б» - это бронированная машина с колесной формулой 4x4, предназначенная для перевозки не только личного состава, но и различного рода грузов. «Дозор-Б» может быть представлен в нескольких вариантах: в качестве бронеавтомобиля, бронетранспортера, машины химической и радиационной разведки, командирской машины, машины десанта, разведывательно-дозорной машины, самоходного противотанкового ракетного комплекса, машины общего назначения и огневой поддержки, медицинской и полицейской машины. Как известно, Киевский бронетанковый ремонтный завод в скором времени начнет производство легкого бронированного автомобиля «Дозор-Б». Так что путевка в жизнь этому семейству машин тоже обеспечена.

— Вы использовали узлы только украинского производства, или компоновка предусматривает использование иностранных комплектующих?

— Мы применяем силовую установку из четырехцилиндрового двигателя итальянской компании «Ивеко» с турбонаддувом и механической коробкой передач. Предусмотрена возможность установки и более мощных двигателей «Ивеко» в 136 лошадиных сил и 197 лошадиных сил. При этом самый мощный комплектуется автоматической трансмиссией, а непосредственно двигатели производятся по итальянской лицензии в Кременчуге Полтавкой области. Нам представляется, что это выгодная версия. Но возможна и установка на «Дозор-Б» немецкого двигателя «Дойтц», если необходимо повысить мобильные и скоростные характеристики. Мощность машины в этом случае составляет порядка 200 лошадиных сил.

Надо сказать, что эти многоцелевые колесные транспортные средства двойного применения имеют независимую подвеску на А-образных рычагах. Упругими элементами служат торсионы, работающие на кручение и дополненные двумя гидроамортизаторами на каждом колесе. Диски колес мы взяли от БТР-80. Топливная система включает два бака с выведенными на разные борта заправочными горловинами. Фары, блоки задних фонарей и указатели поворотов украинской разработки - стандартные, при необходимости могут оснащаться штатными средствами светомаскировки. По требованию заказчика машины могут дополнительно оснащаться системами спутниковой навигации, кондиционерами, приборами ночного видения, средствами связи и иным специальным оборудованием. Все эти узлы украинского производства, но возможна установка таких комплектующих от иностранных производителей.

— А военная версия «Дозора» как комплектуется?

— Прежде всего, машина выполняется в бронированном и небронированном вариантах, каждый из которых имеет ряд преимуществ. Так, бронированный вариант В-1311 «Дозор-Б» выполнен как бронетранспортер, с противопульной броней. На крыше размещена турель с крупнокалиберным 12,7- мм пулеметом КТ-12,7. Прицеливание и ведение огня производится дистанционно изнутри бронекорпуса, а для стрельбы из личного оружия в корпусе предусмотрены бойницы, закрываемые заслонками. На машине установлена танковая УКВ радиостанция Р-173 с дальностью связи до 20 километров. Бронетранспортер обеспечивает защиту от воздействия стрелкового вооружения и оружия массового поражения. Благодаря своим качествам «Дозор-Б» может использоваться для оснащения спецподразделений вооруженных сил и сил быстрого реагирования полицейского ведомства в качестве транспортного средства или носителя различного вооружения и военного оборудования, применяться при выполнении войсковых и миротворческих операций, как при наличии сети автодорог, так и в условиях бездорожья. В свою очередь небронированный вариант представляет собой грузопассажирский автомобиль ВУ-4101 «Дозор-А» с пятиместной кабиной и грузовой платформой оборудованной съемным тентом. На крыше кабины имеется откидной люк с возможностью установки пулеметной турели. На опытном образце был установлен пулемет 7,62-мм на стандартной турели от автомобиля «Хаммер». Особенности конструкции «Дозора-А» позволяют рассматривать автомобиль как надежное транспортное средство для многих специальных служб.


"Броня крепка"
Борисюк М. Д.
Україну повинна очолювати людина, яка здатна направити рух коштів в УКРАЇНСЬКУ економіку, а не в ЧУЖУ та СВОЮ..

Читать тебе надо больше, Мак. Есть такая брошюра «Выродки, кто они и откуда». Прочти, а то как был ты деревней, так и останешься (c)Стругацкие
 

Аватар користувача
alex999
Member
Member
 
Повідомлень: 4111
З нами з:
09 лютого 2009 22:21
Звідки: Крайний север Украины

Re: История танкостроения

Повідомлення alex999 » 19 квітня 2019 08:11

— Михаил Демьянович, как создавался новый бронетранспортер, с чего все начиналось?

— В последнее десятилетие с развитием цивилизации в целом, появлением разветвленных сетей автомобильных дорог и инфраструктуры коммуникаций в сухопутных войсках армий большинства стран мира постепенно стало меняться соотношение гусеничной и колесной техники в пользу последней. Эта тенденция особенно стала набирать обороты при создании в ряде стран сил быстрого реагирования и выполнении миротворческих операций. При распаде СССР в Украине насчитывалось 2300 бронетранспортеров, в том числе порядка 300 БТР-60, 1500 БТР-70 и более 500 БТР-80. Все они разрабатывались российскими конструкторскими бюро и производились в России. Те же БТР-60 и БТР- 70 имели бензиновые двигатели, что заметно затрудняло их эксплуатацию. Проанализировав ситуацию, мы пришли к выводу, что необходимо провести опытно-конструкторские работы по созданию собственных бронетранспортеров. Сначала мы разработали варианты возможной модернизации БТР-60, БТР-70 и БРДМ путем установки на них дизельных двигателей УТД-20, СМД-14. Были организованы работы «Привод» и «Бульб», и в результате изготовлены небольшие партии модернизованных машин БТР-70М на Николаевском ремонтно-механическом заводе для Министерства обороны Украины и для Македонии. В рамках выполнения работы «Бульб» на этом же заводе была модернизирована партия БРДМ-2 для украинских миротворцев в Косово с установкой на них дизелей СМД. И хотя оба варианта модернизации дальнейшего продолжения не имели, мы получили колоссальный опыт работы по легким бронированным машинам.

— То есть, постепенно зарождалась уверенность, что ХКБМ справится с созданием новой машины? Но ведь от сутствие в Украине конструкторской школы по легким бронированным машинам наверняка было сдерживающим фактором?

— Активность в области модернизации существующих образцов сослужила нам отличную службу, дала неоценимый опыт. Мы прекрасно справились и с модернизацией БМП-1, выполнив опытно-конструкторскую работу «Блиндаж» по замене башни на одноместный боевой модуль. Тут нам хорошо помог Научно- технический центр артиллерийско-стрелкового вооружения - разработкой 30-мм скорострельной пушки. И Житомирский ремонтно-механический завод, освоивший производство модернизированных БМП-1. Затем модернизировали БТР-80 в версию БТР-ЗЕ. Разработали еще одну версию легкой машины - БТР-ЗДА. Параллельно разработали и изготовили образцы более легких машин типа «Дозор-Б» - для выполнения тех задач в Вооружейных силах Украины, которые были положены на машины типа УАЗ и БРДМ. Это тоже незаменимый опыт. Действовали предельно активно, несмотря на отсутствие государственных ассигнований и прямого заказа Министерства обороны Украины.

— И так дошли до разработки нового бронетранспортера БТР-4?

— Дело в том, что спрос на легкие бронированные колесные машины неуклонно возрастал. И в конце 90-х годов было принято четкое и однозначное решение приступить к разработке новых образцов бронетранспортеров. В первую очередь полноразмерного БТР-4Е в колесной формулой 8x8. И малогабаритного «Дозор-Б» с колесной формулой 4x4. Тем не менее боевая бронированная машина БТР-4 была разработана в инициативном порядке и за собственные средства Казенного предприятия «Харьковское конструкторское бюро по машиностроению имени А.А. Морозова». Не буду скрывать, что мы возлагали надежды на поставки за рубеж. Но одновременно мы рассчитывали показать Минобороны Украины наши возможности и таким образом обеспечить со временем и появление такой машины в Вооруженных силах Украины. Уже на выставке «АВІАСВІТ-ХХІ» в июне 2006 года мы представили и новый БТР-4, и усовершенствованный вариант бронетранспортера с колесной версией 4x4 «Дозор-Б». Причем БТР-4 был достроен нами с перевыполнением временного плана, потому что мы рассчитывали завершить работу к концу 2006 года. Впервые о подготовке проекта принципиально нового бронетранспортера команда конструкторов ХКБМ заявила в конце 2004 года, и мы нашли понимание со стороны военного ведомства. Тогда же мы планировали собрать опытный образец в 2005 году, но с условием бюджетного финансирования проекта. Не секрет, что ассигнования на разработки новых вооружений и военной техники в Украине были невысокие, потому, понимая перспективы создания собственно украинской легкой бронетехники, мы решились за счет жесткой экономии на других направлениях все же довести работы своими силами. Так появился новый украинский бронетранспортер, который имеет современную компоновку. В частности, водитель и командир размещаются в передней части корпуса, моторно-трансмиссионная установка - в средней части, а отделение десанта, соответственно, в задней. При этом десант может покидать машину через двери в корме или люки в крыше, а для водителя и командира имеются свои двери по бокам в передней части. Многолетний опыт работы по созданию и развитию танков позволил нам обеспечить для БТР-4 широкий диапазон внешних условий. К примеру, бронетранспортер может выполнять задачи при температуре от минус 40 до плюс 55 градусов в условиях повышенной запыленности. Он способен передвигаться по дорогам с твердым покрытием с максимальной скоростью до 110 километров в час или по бездорожью, а также вплавь преодолевать водные преграды со скоростью до 10 километров в час. Машина приводится в движение дизельным двигателем ЗТД мощностью 500 лошадиных сил. По желанию заказчиков мы обеспечили возможность установки двигателя немецкой фирмы «Дойц» мощностью 489 или 598 лошадиных сил. В настоящее время на базе БТР-4 возможен выпуск машин различного назначения: машины огневой поддержки, командирской, санитарной, зенитной, боевой разведывательной машины или ремонтно-эвакуационной машины. В стандартной конфигурации машина имеет массу 17 тонн и обеспечивает защиту от стрелкового вооружения и мин в пределах существующих в мире стандартов. В максимальной же конфигурации, в которой лобовая броня может выдержать попадание из 30 мм пушки, вес машины может достигать 27 тонн.

Хотя раньше все бронетранспортеры Советского Союза создавались и производились в России, команда разработчиков ХКБМ всегда верила, что мы способны разрабатывать и производить бронетранспортеры самостоятельно. И время подтвердило нашу правоту.

— Что было наиболее сложным в воплощении этого решения в жизнь?

— Нам потребовалось тщательно изучить всю колесную бронированную технику многих стран мира, и тут, я считаю, наши инженеры проявили чудеса аналитики и технической мудрости. Ведь нам необходимо было взять только самое лучшее, постараться избежать тех недочетов и недостатков, которые имелись в современных машинах. Мы сформировали основные требования к будущей машине. Во-первых, обеспечить увеличенную грузоподъемность для создания семейства машин на унифицированном шасси. Это нелегкая задача, но мы ее вывели в категорию основных. Во-вторых, обеспечить установку различных боевых модулей, и вообще, выйти на модульный принцип комплектации бронетранспортера. Это открывало нам путь к различным версиям комплектации машины в зависимости от требований к конечной версии. Тут мы избрали диаметр погона 1700 мм, чтобы без переделки корпуса можно было устанавливать и башню колесной боевой машины пехоты. В-третьих, решить задачу высокой мобильности бронетранспортера, доведя его скорость движения до 120 километров в час. В-четвертых, обеспечить возможность десантирования экипажа через кормовую дверь и аппарель под защитой собственно корпуса бронетранспортера от огня противника. В-пятых, мы решили добиться улучшенной обзорности для командира и водителя, также обеспечив для них возможность десантирования через кормовую дверь. В-шестых, мы пришли к выводу о необходимости серединного размещения моторно-трансмиссионного отделения, обеспечив, среди прочего, оптимальное распределение массы на плаву и оптимальный свободный объем в кормовой части корпуса. В-седьмых, крайне важным и сложным вопросом стало создание повышенной противоминной защиты экипажа и десанта. И мы решили это весьма оригинальным способом - за счет крепления сидений к крыше и бортам. Мы разработали легкосъемные, регулируемые и меняющие положение сидения, которые обеспечивают оптимальное размещение десанта в зависимости от вида боевых действий. Наконец, восьмым условием для команды разработчиков стало достижение высоких эргономических условий обитаемости экипажа и десанта. В том числе, путем установки кондиционера, обеспечения автоматизации управления агрегатами и движением.

Как видно из перечисленного, задач у нас было немало, и все они были новые, причем взаимосвязаны между собой, а иногда и взаимозависимы.

— Вы довольны результатом работы?

— Конечно, как всякий творческий человек будет желать совершенствовать свое творение до бесконечности, так и я вижу все те слабые места машины, которые следовало бы усилить и улучшить. Но с самого начала мы намерились сделать БТР-4 лучше российского БТР-90, заложили более совершенные характеристики. И, как мне кажется, добились этого. В новой конструкции нами были максимально учтены недостатки существующих машин, начиная с БТР-60, БТР-70, БТР-80, а также детально проанализирован опыт создания западных образцов. Я убежден, что наша машина по основным характеристикам соизмерима с лучшими рыночными образцами, такими как «Патрия» или «MPPV». Наша техника востребована в современном мире, - об этом свидетельствует экспорт. Я думаю, что и государственные заказы на БТР-4 будут.

— В самом деле, если ХКБМ выполняло опытно-конструкторскую работу, то должен быть и гособоронзаказ на бронетранспортеры.

— Я в этом уверен, потому что и опытно-конструкторская работа «Ладья» по разработке БТР-4Е появилась после того, как мы создали первый прототип бронетранспортера. Уже в июне 2007 года ХКБМ заключило договор с Министерством обороны Украины на выполнение этой работы и на начало финансирования разработки военным ведомством. Была разработана конструкторская документация, и в 2008 году изготовлен экспериментальный образец для испытаний. А в 2009 году БТР-4Е уже демонстрировался на международном оружейном салоне в Абу Даби, где к нему был проявлен большой интерес со стороны военных делегаций ряда стран и специалистов в области вооружений.

— Выходит, все усилия и их результаты взаимосвязаны тоже?

— Безусловно! И продолжение этой истории является как раз таким подтверждением. Так, уже в сентябре 2009 года к нам приехала представительная военная делегация Ирака, возглавляемая руководителем департамента закупок вооружений и военной техники. Потенциальных покупателей представляли сотрудники внешнеторговой фирмы «Прогресс». Тогда же мы продемонстрировали иракским военным танк «Оплот», БТР-4Е и бронеавтомобиль «Дозор-Б». Конечно, я стремился максимально заинтересовать представителей Ирака танком «Оплот», который уже был принят на вооружение в Вооруженные силы Украины. В то время имелся и заказ для изготовления 10 танков для украинской армии, на завод была передана техническая документация. Но иракцы больше заинтересовались бронетранспортером.

После работы с делегацией я сразу же уехал в командировку в одну из европейских стран. И очень удивился, когда по приезде в аэропорту меня встретили представители фирмы «Прогресс» и попросили проехать с ними в офис для встречи с иракской делегацией. Директор «Прогресса» Тарас Владимирович Шейко, что называется, с порога выдал мне: «Иракская сторона готова закупить 420 бронетранспортеров на базе БТР- 4». Выяснилось, что Ирак, в частности, собирается приобрести 270 линейных бронетранспортеров, 80 командирских, 30 медицинских, 30 командно-штабных, и 10 ремонтно-эвакуационных машин. Кроме того, заказчик нуждался в 10 мастерских технического обслуживания и ремонта, 10 комплексных тренажерах экипажа бронетранспортера, 10 групповых комплектах ЗИП и в стольких же комплектах эксплуатационных материалов. А еще предусматривалось обучение 120 членов экипажей в Украине в течение двух месяцев. И если мы соглашаемся, завтра будет подписан контракт. Я, конечно, опешил в первый момент. Но затем стал разбираться, анализировать ситуацию, прежде всего, предлагаемые иракской стороной сроки поставки и стоимость всех составляющих материалов и работ. Я попросил сутки для проведения такого полноценного анализа и расчетов. Помню, что всю ночь с 24-го на 25-е сентября я считал и проводил расчеты, размышлял, как поступить в сложившейся неординарной ситуации.

— Вас пугали гигантская ответственность и международный уровень вопроса?

— Не то чтобы пугали. Но все надо было предельно просчитать, потому что одно дело подписаться под контрактом, и совсем другое - его выполнить. Это было непростое решение, ведь речь шла не только о больших деньгах. Контракт напрямую был связан с имиджем государства и имиджем украинской бронетанкостроительной школы. С одной стороны, заключение контракта даст возможность на два года загрузить оплачиваемой работой более 40 предприятий страны. И, главное, будет содействовать ускоренному освоению производства в Украине легких бронированных машин. Но, с другой стороны, на тот момент не была завершена опытно-конструкторская работа по семейству бронетранспортеров, не разработана документация на спецмашины, не изготовлены все образцы семейства, и даже не завершены испытания линейного образца БТР-4Е. К этому можно добавить, что производство подготовлено не было, отсутствовал опыт изготовления бронетранспортеров на других предприятиях, кроме самого Харьковского конструкторского бюро по машиностроению имени А.А.Морозова. Да и условия контракта не предусматривали целевого финансирования подготовки производства.

Утром 25 сентября 2009 года я полностью, не скрывая нюансов, доложил о сложившейся обстановке руководству Министерства промышленной политики Украины. И вместе мы пришли к выводу, что лучше работать в тяжелых условиях, чем спокойно завершить разработку БТР-4Е, а потом сидеть без работы и без заработной платы. И вечером того же дня был подписан контракт на поставку армии Ирака 420 бронетранспортеров. Единственное, что мне удалось сделать - максимально, насколько соглашалась на это иракская сторона, отодвинуть сроки поставок техники. Затем началась напряженная, где-то даже ожесточенная схватка со временем. Порой одни сутки, как бы не завершаясь, перетекали в другие. В соответствие с договором комиссии ХКБМ от СВТФ «Прогресс» получило 20-процентный аванс, что составило 72209512,50 долларов или 577758639,95 гривен. В ХКБМ в короткие сроки было выпущено 35 приказов и распоряжений начальника и генерального конструктора по организации производства и выполнения всего комплекса работ по контракту. В результате в начале января 2011 года были завершены предварительные испытания БТР-4Е с присвоением КД литеры «О», и рабочая конструкторская документация была передана на серийный завод. А первая партия бронетранспортеров в составе 26 единиц, изготовленная в рамках налаженной в Украине производственной кооперации и собранная на ХКБМ, была сдана заказчику в апреле 2011 года. Правда, с опозданием на 4 месяца. Но одновременно была разработана и доведена всем предприятиям-соисполнителям система предоплаты по второй и третьей партиям БТР-4Е, обеспечивающая непрерывный производственный процесс.

— Были слухи о том, что при приеме партии иракские специалисты обнаружили недостатки техники...

— Да, это правда. В процессе проведения приемосдаточных испытаний первых 11 бронетранспортеров были выявлены многочисленные случаи задержек при стрельбе пушек ЗТМ-1 производства Каменец-Подольского завода точной механики. По результатам установки в боевые модули и испытательных стрельб на полигоне из 14 пушек 10 оказались с дефектами. Поэтому 28 декабря все 72 пушки были возвращены на завод на доработку. Показательно, что при испытании на боевом стенде ДП ЗТМ на двух пушках разорвало стволы. Для выявления причин и принятия мер была создана комиссия в составе представителей ХКБМ, ГК «Укрспецэкспорт», КП «Звез да», Министерства промышленной политики Украины, Министерства экономического развития и торговли Украины и СБУ. В результате напряженной работы всех коллективов в апреле 2011 года Ираку была поставлена первая партия из 26 машин. Несмотря на все трудности, Украина стала серийным производителем бронетранспортеров. В дальнейшем, чтобы ускорить выполнение контракта, требуется расширять производство корпусов, двигателей, коробок передач, раздаточных редукторов, а также повысить качество всех комплектующих семейства бронетранспортеров.

— Американские специалисты дали высокий прогноз в отношении экспорта вашего изделия. Скажем, глава американской компании «Дифенс Солюшенз» Тим Ринггольд в 2009 году высказывал мнение, что объем мирового рынка БТР-4 на десять лет может составить 2500 - 4000 единиц при средней стоимости машины 1,5 - 2 миллиона долларов, в за висимости от конфигурации. Он заметил, что даже с полностью интегрированными технологиями БТР-4 будет самым низким в своем классе по стоимости эксплуатации и является прекрасным предложением для стран новых членов НАТО и миротворческих операций ООН. Согласны ли вы с такими оценками экспертов?

— Мне известны эти оценки. Действительно, с появлением на свет нашей разработки Украина получила шанс выйти в качестве экспортера легких бронированных машин не только на свои традиционные рынки, но и на рынок Европы. Для него нами была подготовлена перспективная версия БТР-4 под названием «Буцефал». Естественно, что поставки странам Европы в большей степени определяются политическим, а не техническим фактором, - роль информационной проработки со стороны НАТО не стоит недооценивать. Мы всегда об этом помним со времени нашего успешного участия в танковых тендерах в Турции и Греции. Тем не менее, мы хорошо прорабатывали, скажем, возможности экспорта наших машин, скажем в Македонию. Македония в свое время рассматривала возможность закупки до 200 БТР- 4 с немецким двигателем. Конечно, мы бы обеспечили полную совместимость новой бронированной машины со стандартами НАТО, включая двигатель, трансмиссию, системы связи, системы управления огнем и, при необходимости, вооружение. И хотя до поставок БТР-4 не дошло, я уверен, что наш бронетранспортер будет завоевывать не только восточные рынки. Дело пошло бы значительно быстрее, если бы БТР-4 стал массово поступать в Вооруженные силы Украины, участвовать в составе украинских контингентов в выполнении миротворческих и иных миссий. Что же касается прогнозов американского эксперта, то, полагаю, они недалеки от реальности. А, может, - если нынешняя команда ХКБМ быстро справится с усовершенствованием некоторых узлов и изменятся условия финансирования изготовителей комплектующих, — уровень экспорта может быть даже выше прогнозных показателей.

— Как известно, линейка украинских легких бронированных машин комплектуется различными боевыми модулями, в том числе дистанционно управляемыми. Как они разрабатывались?

— Действительно, мы старались всегда отслеживать и анализировать современные тенденции в развитии бронетехники. И среди них — увеличение живучести, что напрямую связано с сохранением жизней наших экипажей при выполнении задач в сложных боевых условиях. Так, еще в 2005 году Харьковское конструкторское бюро по машиностроению имени Морозова передало в серийное производство дистанционно управляемый модуль БАУ-23х2, который интегрирован в БТР-4. БАУ-23x2 является одноместным, дистанционно управляемым боевым модулем для ведения огня по живой силе и бронированным целям, как наземным, так и воздушным. Основное вооружение боевого модуля составляют две 23-мм автоматические пушки 2А7М, обеспечивающие скорострельность в 850 выстрелов в минуту каждая, с дальностью стрельбы 2000 метров и боекомплектом на 200 снарядов. Дополнительно в нем установлен и пулемет КТ-7,62 с боекомплектом в 2000 выстрелов. Управление этим модулем - ручное. При этом обеспечивается наведение по горизонтали на 360 градусов, а по вертикали - от минус 4 до плюс 55 градусов. Мы достигли обеспечения надежной защиты стрелка от оружия калибра до 12,7 мм. При этом предусмотрели и дополнительную защиту в виде постановки завесы. Она включает в себя шесть гранатометов калибра 81 мм, по три с каждой стороны модуля. Вообще этот боевой модуль предназначен и для модернизации легкой бронетехники с целью повышения ее огневой мощи. Серийным производством БАУ-23x2 займется Завод имени Малышева.

— А боевой модуль «Парус»?

— Он позволяет наводчику-оператору вести огонь из БТР-4 исключительно по мониторам. При использовании боевого модуля «Парус» применяются новые высокоточные противотанковые управляемые ракеты «Барьер» разработки ГККБ «Луч», 30-мм скорострельная пушка, производимая серийным заводом в Каменец-Подольске, а также автоматический 17-мм гранатомет АГС-17, который разработан и производится киевским КБ артиллерии. Предусмотрен комплект из 4 противотанковых управляемых ракет, две из которых находятся непосредственно на башне в боевом положении. Созданные для этой машины телевизионный и тепловизионный каналы позволяют наводчику-оператору вести огонь из всех видов оружия, и как я уже сказал, по мониторам. В машине есть элементы оптики, но новые технологические возможности ведения боя заметно усиливают бронетранспортер. В разработке каналов принимали участие НИИ «Квант», Изюмский приборостроительный завод и Черкасский НПК «Фотоприбор».

— А можете назвать основных поставщиков комплектующих для БТР-4?

— Я упомянул основных смежников ХКБМ по БТР-4, но всего в производстве нашего бронетранспортера задействовано около 50 отечественных заводов. Конечно, многих бы хотелось отметить и вспомнить. Не могу не назвать Феодосийский казенный оптический завод, который обеспечивает поставки комплектов системы управления огнем. Как и Смелянское государственное предприятие «Оризон-Навигация», от которого мы получаем навигационную аппаратуру. То же харьковское ЦККБ «Протон», принимающее участие в поставках комплектов системы управления огнем и аппаратуры для тренажеров. А электроаппаратуру для бронетранспортера выпускает и поставляет харьковский ХПЗ имени Т.Г. Шевченко. Целый ряд важных узлов, от колесных редукторов до двигателя с комплектующими силовой установки, - производит Завод имени Малышева. Пожалуй, не менее важна в кооперации роль еще одного харьковского государственного предприятия — ХЗТО. Традиционно участвует в работе и Львовский завод ЛОРТА.

— Правда ли, что в Украине есть проблемы с технологиями производства легких бронированных листов?

— Это не совсем так. В Мариуполе прекрасно справляются с изготовлением тонких листов. Причем сейчас запущено серийное производство. Кроме того, на данный момент отрабатываются технологии создания тонкой брони с усовершенствованными характеристиками - для БТР-4Е. Результаты могут быть получены уже в текущем году, для этого есть соответствующие предпосылки.

— По каким направлениям следовало бы совершенствовать БТР-4Е?

— Я считаю, что будет полезной и правильной организация ряда усовершенствований. Так, необходимо углубленно исследовать работу вооружения в различных условиях и провести мероприятия по повышению надежности, исключению задержек в работе. Это - прежде всего. Затем провести мероприятия по снижению вибровозмущений от двухтактного двигателя и исключения их негативного влияния на трубопроводы всех систем моторно-трансмиссионного отделения. Еще крайне важно повысить пусковые свойства двигателя и проработать установку на бронетранспортер автономного питания для использования его при дежурстве на блокпостах. Ну и конечно, усовершенствовать технологию и организацию серийного производства - по тем направлениям, которые я назвал выше. А также увеличить производительность по всем комплектующим, чтобы они не сдерживали темпов сборки бронетранспортеров.


"Броня крепка"
Борисюк М. Д.
Україну повинна очолювати людина, яка здатна направити рух коштів в УКРАЇНСЬКУ економіку, а не в ЧУЖУ та СВОЮ..

Читать тебе надо больше, Мак. Есть такая брошюра «Выродки, кто они и откуда». Прочти, а то как был ты деревней, так и останешься (c)Стругацкие
 

Аватар користувача
alex999
Member
Member
 
Повідомлень: 4111
З нами з:
09 лютого 2009 22:21
Звідки: Крайний север Украины

Re: История танкостроения

Повідомлення alex999 » 22 квітня 2019 08:37

— Вам, Михаил Демьянович, очень многое удалось в работе с большими коллективами. Достигнуты качественные, общественно значимые результаты. Пришли признание и слава разработчиков мирового уровня. Что можно сказать о соратниках, с которыми работали в течение последних пяти - десяти лет?

— Действительно, в любых событиях, больших или малых, главная роль принадлежит коллективу.

В декабре 2012 года исполнилось 85 лет танковому конструкторскому бюро в Харькове. За 85 лет конструкторами, научными и инженерно-техническими работниками, технологами и рабочими было создано более десятка новых образцов танков и десятки других боевых бронированных машин на их базе. Причем танки, созданные в Харькове, такие как Т-34, Т-64, Т-80УД до распада Советского Союза всегда составляли основу танковых войск Вооруженных сил СССР. Умело используя результаты отраслевой и академической науки, конструкторы Харьковского конструкторского бюро по машиностроению имени А.А.Морозова с участием других конструкторских коллективов отрасли создавали бронетехнику высочайшего технического уровня.

Мне посчастливилось на протяжении 21 года, с мая 1990 года, возглавлять коллектив ХКБМ и бронетанкостроение Украины. По прибытию в Харьков в ХКБМ и на Завод имени Малышева я почувствовал доброжелательное отношение со стороны всех работников этих предприятий. Поэтому срочных организационных мероприятий проводить мне не потребовалось. Мы сразу дружно приступили к созданию перспективного танка. В ХКБМ стабильно трудились около 600 инженеров различного возраста и уровня. Процесс подбора и расстановки на руководящие посты молодых перспективных кадров осуществлялся постепенно по мере необходимости и глубокого изучения способностей каждого молодого кандидата. В результате на протяжении 5-7 лет были произведены важные для реализации проектов назначения.

— Вы могли бы детальнее рассказать о своих заместителях?

— С большим удовольствием — с этими людьми мне было комфортно и уютно в течение многих лет. Мы были объединены совместной идеей и смотрели в одну сторону.

Главным конструктором и первым заместителем начальника ХКБМ был назначен Юрий Митрофанович Бусяк, который осуществлял и общее руководство КБ во время моих командировок. Высоко эрудированный, технически грамотный, глубоко знающий танки, особенно их сложные составляющие. Например, комплексы управления огнем и другие сложные системы. Он честный и открытый человек, и по острым вопросам всегда докладывал без обиняков, советовался. Уезжая в командировки, которые порой составляли до 30 процентов рабочего времени, я всегда был уверен, что в ХКБМ все будет в порядке.

Владимир Викторович Вакуленко стал главным конструктором, и на него были возложены функции моего заместителя по конструкторскому сопровождению серийного производства, от согласования конструкторской документации до контроля серийного производства. Предельная ответственность всегда отличала Владимира Викторовича, и я всегда мог положиться на него в самых сложных ситуациях при организации производства.

Я уже упоминал своего заместителя и главного конструктора по вооружению танков и бронетранспортеров - Лютфали Курбан-Алиевича Магерамова. Это наиболее сложное техническое направление в конструкции бронетехники, что требует разносторонних и обширных знаний, а также громадного терпения. Ведь точный и эффективный огонь определяет боеспособность боевых бронированных машин и победу в дуэльном бою. Данное направление определялось наличием стабильного производства вооружения и боеприпасов, а также наличия научной и производственной базы. Мы вынуждены были создавать это направление, что называется с нуля. Магерамов, без преувеличения, один из наиболее грамотных, инициативных менеджеров, оттого ему и достался такой сложный участок работы. Несмотря на громадные сложности в вопросах вооружения танков при выполнении пакистанского танкового контракта и не меньшие подводные камни при выполнении иракского по поставкам бронетранспортеров, опытный и умелый Лютфали Курбан-Алиевич справляется достойно.

С 1999 года заместителем начальника ХКБМ по внешней деятельности стал Юрий Иванович Волченко — деликатный и тонкий переговорщик, прекрасно владеющий не только вопросами техники, но и приемами убеждения. Свободно общаясь на английском языке, он часто возглавлял демонстрации нашей техники за рубежом. Причем принимал личное участие в составе экипажей танков. Его авторитет, умение и личное обаяние принесли неоценимую пользу в проведении пред- контрактной работы.

Конечно, я всегда отдавал себе отчет в том, что успех работы всякого коллектива находится в прямой зависимости от финансового состояния предприятия, уровнем и своевременностью выплаты заработной платы. Это жизненно важное направление должен возглавлять человек в равной степени практичный, деловитый и честный. А еще — умеющий держать под пристальным вниманием и контролем кадры. И такой человек нашелся — Александр Дмитриевич Олещенко. С 2006 года он стал заместителем начальника ХКБМ по финансово-экономической деятельности. До того он прошел отменную школу, проработав несколько лет начальником финансово- экономического отделения и заместителем главного бухгалтера.

— А что можно сказать о человеке и конструкторе, принявшего бразды правления конструкторским бюро?

— Александр Иванович Веретенников в моем сознании занимает особое место. Я приметил его еще в 1990 году, когда он был инженером-конструктором третей категории. Я внимательно отслеживал результаты его работы по новому проекту, и уже в октябре 1990 года он был назначен на должность инженера-конструктора первой категории, а в ноябре 1992 года — ведущим инженером-конструктором. В 1993-2002 годах он был начальником конструкторского отдела, затем в 2002-2003 годах — заместителем главного конструктора — начальник отделения нового проектирования. С 2003 по 2012 годы он работал главным конструктором по семейству машин легкой категории — бронетранспортеров, БМП и машин на их базе. Наконец, в марте 2012 года он был назначен генеральным конструктором и начальником ХКБМ.

В.И. Веретенников, на мой взгляд, грамотный и постоянно ищущий, пытливый инженер. С 2005 года он был включен в резерв на замещение должности генерального конструктора, а уже в 2006 году он уверенно защитил кандидатскую диссертацию. Все эти процессы и события происходили, так сказать, с моего благословения. Впрочем, содействуя его продвижению как конструктора и менеджера, я, к сожалению, не заметил отрицательной черты в характере своего последователя. Мне кажется, что роль коллектива он в настоящее время учитывает меньше, чем должно. Надеюсь, что он как менеджер с большим потенциалом сумеет измениться, модернизировать свое отношение к людям, вместе с которыми приходится выполнять важные государственные задачи. Ведь без стабильного, дружелюбного микроклимата возможности коллектива неминуемо будут угасать.

— Какие структурные подразделения ХКБМ стоило бы упомянуть как особо важные в процессе разработки новых образцов бронетехники?

— Любая опытно-конструкторская работа завершается изготовлением опытного образца и проведением его испытаний - предварительных и государственных. И успех опытно-конструкторских работ целиком и полностью зависит от соответствия изготовленного образца разработанной конструкторской документации, соблюдения технологии производства и оперативности изготовления образцов. Для этих целей в ХКБМ создана уникальная опытно-производственная база, имеющая высококвалифицированных рабочих и технологов. Руководили опытным производством и технологическим процессом замечательные менеджеры и опытные инженеры Вячеслав Вячеславович Пивоваров, Александр Викторович Бершов, Александр Викторович Федянин, Ефим Львович Левицкий. Они отменно владели технологиями специфического производства, знали возможности каждого цеха и могли, что называется «блоху подковать». А успешно помогали им и непосредственно руководили техпроцессом и производством опытный главный технолог Долгополов Валерий Геннадьевич и квалифицированные начальники цехов: сборочного — Держанов Александр Сергеевич; механического - Евглевский Александр Николаевич. На этих людей всегда можно было положиться, как на самого себя.

Обязательно должен вспомнить еще одного чудного человека, стойкого бойца — Вячеслава Павловича Линицкого, механика- водителя танка Т-84. Я уже говорил о нем, когда рассказывал об изнурительной борьбе за пакистанский контракт - в пустыне Тар Вячеслав Павлович много сделал для победы и доказательства превосходства нашей брони. Но особо запомнился такой случай. При подготовке к демонстрациям мобильных характеристик Т-84 на международной выставке вооружений «Айдекс» в ОАЭ во время прыжка с трамплина он повредил поясничную часть позвоночника. Это случилось за день до показательного выступления, и заменить его реально было невозможно — не было мастера его уровня. Мы купили широкий ремень, большую подушку, перед выездом на демонстрационную площадку сделали ему укол, затем надежно привязали его ремнем к сидению с подушкой. Он делал и пробный заезд, убедившись, что страха перед трамплином нет. Во время демонстрации наш Т-84 Линицкий показал во всем великолепии — он прыгнул выше и дальше других, а фотоснимки украинского «летающего танка» стали хитом всего «Айдекса». Он проявил подлинное мужество, сумел ради общего дела преодолеть боль и рисковать здоровьем. Мы же тотчас после демонстрации хорошенько растерли ему поясницу, налили 150 грамм водки и убедили выпить для снятия нервного стресса. Я тогда в очередной раз убедился: с такими ребятами, какие есть в ХКБМ, можно побеждать на любых состязаниях.

Вообще же, на каждом функциональном направлении в ХКБМ имеется специализированный отдел, досконально владеющий прошлым, настоящим и будущим своей конкретной составляющей части танков. И мне, конечно, хотелось бы отметить хотя бы некоторые из них. Например, начальника 21-го отдела активной динамической и пассивной защиты танков Василия Васильевича Дуроченко, начальника 31-го отдела трансмиссии Константина Михайловича Лизунова, начальника 46- го отдела вычислительной техники и инженерных расчетов Юрия Марьяновича Мущинского, начальника 61- го отдела комплексных испытаний Александра Николаевича Каторгина и многих других. Их знания, опыт, авторитет и самоотверженный труд сделали возможным воплотить в жизнь все те конструкторские идеи, которые мы вместе продвигали в течение двух десятилетий. Каждый в тысячном коллективе ХКБМ на своем месте, подавляющее большинство сотрудников проявили себя неординарными личностями, демонстрировали недюжинные таланты и способности, а порой - и несгибаемые характеры, стойкость.

— Хорошо. Давайте вернемся к технике. Что можно сказать о развитии двигателестроения, от которого во многом зависит мобильность бронетехники?

— Двигатели отдельно не являются вооружением, но они действительно являются сердцем бронетанковой техники. В настоящее время во многих странах эксплуатируются харьковские двигатели в составе танков Т-64 и их модернизированные варианты. В частности, двигатели мощностью 1000 лошадиных сил эксплуатируются в танках Т-80УД в России и в Пакистане, двигатели мощностью 1200 лошадиных сил - в танках Украины, Китая и Пакистана. Бронетехника развивается, и как бы ни старались конструкторы сократить массу танка до 50 тонн, при обеспечении высокой защиты машин сделать это практически невозможно. Потому сейчас разработанный в ХКБМ танк «Оплот» имеет массу 51 тонна. И если мы думаем повышать и защиту, и огневую мощь, нам все-таки нужен двигатель мощностью 1500 лошадиных сил. И, конечно, я хочу пожелать, чтобы у наших двигателестроителей получилось создать и запустить в производство двигатель 1500 лошадиных сил, который обеспечит и дальше нашей бронетехнике ведущие места в мировом уровне.

Я уверен, идти по пути установки на нашей бронетехнике двигателей иностранного производства было бы не совсем верно. За исключением, конечно, тех случаев, когда этого требует иностранный заказчик. Ведь Украина является одной из 19 стран, в которых развито двигателестроение. И, кроме того, не так давно был создан экспериментальный образец двигателя 1400 лошадиных сил. Потому я уверен, что нашим конструкторам под силу разработки и производство двигателя 1500 лошадиных сил.

— Вы создали целое семейство современных тренажеров для подготовки экипажей бронетехники. Как видите развитие этого направления?

— Успех любого боя определяется техническим уровнем вооружения и умением личным составом им управлять, квалифицированно и оперативно использовать все существующие возможности военной техники для достижения победы. В современных условиях, когда техническая сложность вооружений и военной техники неуклонно возрастает, возникла необходимость внедрения новых методов обучения. Это мировая практика, и, создавая танки, мы не можем игнорировать вопросы эффективного обучения персонала. В Харьковском конструкторском бюро по машиностроению имени А.А.Морозова на основе передовых технологий уже разработан ряд программно-информационных комплексов на основе математических моделей, которые в сочетании с унифицированной динамической платформой позволили комплексно решать проблему ускорения подготовки экипажей и командного состава. Фактически в короткие сроки мы создали ряд учебных компьютерных программ, видеофильмов, стендов, статический и динамический тренажеры механиков-водите- лей, наводчиков-операторов и командиров танков, а также динамический тренажер боевого отделения. Кроме того, для тактической подготовки командного состава также разработаны соответствующие учебные компьютерные программы, статический и динамический тренажеры экипажей до уровня взвод- рота. Освоено производство и в настоящее время выпускаются тренажеры для танков БМ «Булат», Т-64Б, БМП-2, Т-72, Т-55, Т-80УД, «Аль Халид», а также для бронетранспортеров БТР-3 и БТР-4. Небезынтересен такой факт. Проверки, проведенные на курсантах Харьковского танкового училища, показали: все экипажи, прошедшие двухнедельные тренировки на тренажерах, сдали государственные экзамены по вождению и стрельбе на «отлично». При этом получена значительная экономия топлива и моторесурса техники. Таким образом, практика подтверждает наши расчеты: область создания и развития тренажерных систем необходимо развивать. А кроме непосредственно разработки и производства тренажерных систем для подготовки экипажей, взводов и рот, стоит развивать моделирование боя, управление подразделением во всех видах их боевых действий танковых подразделений. Любая боевая платформа должна действовать в общем информационном поле, и добиться этого еще сложнее, чем качественно подготовить автономный экипаж. Это направление крайне важно.

— Михаил Демьянович, какая у вас самая любимая модель?

— Может это покажется странным, но я всегда был влюблен в танк Т-10. Эти танки выпускались в самом конце 50-годов прошлого века. Это был тяжелый танк, в то время самый сложный, но одновременно и самый интеллектуальный танк. Т-10 мне пришлось осваивать одному из первых еще в войсках в Германии. Меня, молодого офицера, командировали в Челябинск, где выпускали эти танки. То есть сразу после училища мне пришлось столкнуться с производством. Я по два-три месяца находился на заводе, принимал эти машины, переправлял их в Германию, осваивал сам, затем обучал других солдат и офицеров этой сложной технике. Хороший был танк...В дальнейшем, конечно, мне нравился наш Т-80УД - замечательный и очень красивый танк. Сейчас я люблю «Оплот», в который я верю, и с которым не опасаюсь попасть хоть в огонь, хоть в воду. Получается, я всегда мог бы заявить, что влюблен именно в тот танк, над которым в настоящее время работаю.

— Сегодня на европейских телеканалах любят сравнивать образцы военной техники. Среди танков только Т-34 попадает в первую пятерку. О других наших танках просто не говорят. Вы в чем усматриваете причины?

— О, это просто. Они умышленно замалчивают о наших танках - мы же очень упорные конкуренты. Информации они имеют достаточно.

И наши танки постоянно участвуют в различных тендерах. В той же Греции наш Т-84 великолепно показал себя в конкуренции с российским Т-90, «Абрамсом», «Челленджером», «Леопардом». А это все основные производители. Состязались на одном и том же полигоне по огневой мощи, по мобильным характеристикам, защищенности экипажа и так далее. Результаты всем прекрасно известны. Но показывать западному зрителю, особенно профессиональному, объективно сильные стороны нашей техники, значит, принижать свои конкурентные возможности. А вот Т-34 никак не завуалировать - его преимущества доказаны историей Второй мировой войны. У современных танков настоящего опыта боевого применения не было, лишь отдельные локальные конфликты, тот же Ирак. Там они поражали Т-62 и Т-72. Но мы прекрасно знаем, что техника, которая поступала за рубеж, совсем не та, которая оставалась в нашей армии. К тому же многое зависит от того, кто управляет техникой, и кто командует танковыми подразделениями. Я не говорю, что наши танки самые лучшие, но они - на мировом уровне. Впрочем, наши экспортные успехи, пожалуй, будут даже лучше, чем у мировых производителей.

— Сколько самой Украине необходимо современных танков? Вы как думаете?

— Эта тема всегда была больной, вызывала острые дискуссии. Но, давайте примем во внимание, что армия Украины активно реформируется. В ходе реформы и резонного сокращения есть необходимость обеспечить сохранение и развитие обороноспособности пусть меньшим количеством, но лучшим качеством вооружений. Это то, что вроде бы не вызывает сомнений ни у кого. В соответствии с различными программами, количество танков в Украине должно быть в пределах 500-700 единиц. Международные оценки свидетельствуют, что в среднем военная техника должна меняться каждые 15-17 лет. Таким образом, нам необходимо выпускать около 30- 35 новейших танков в год. К тому же в настоящее время легкобронированной техники необходимо в 2-3 раза больше. Так что, если Украина собирается иметь оборонный потенциал и мобильные Вооруженные силы, без танков и бронетранспортеров она не обойдется.

— Вы как создатель нового украинского танка «Оплот» наверняка имеете мнение в отношении направлений совершенствования этой разработки. Какое напутствие генерального конструктора своему детищу?

— Скорее, напутствие будет относиться к нынешней команде разработчиков, к руководству Харьковского конструкторского бюро по машиностроению имени А.А.Морозова и Госконцерна «Укроборонпром». По танку «Оплот» прежде всего необходимо усовершенствовать характеристики вооружения и боеприпасов, включая и упрочнение канала ствола. Вообще, проблема боеприпасов становится все острее и острее, и проблема эта в силу ее емкости и высокого уровня расходов в компетенции украинского правительства. Без решения на самом высоком уровне ее не одолеть. Далее по танку «Оплот» следует повысить и оптимизировать защиту танка с верхней полусферы, особенно от огня вертолетов противника. Наконец, третьим важным направлением должно стать увеличение запаса мощности двигателя приблизительно на 200 лошадиных сил, причем без увеличения габаритных размеров моторно-трансмиссионного отделения.

— Как, в каком направлении могут развиться разработки новых танков и легких бронированных машин?

— Мир стоит на пороге очередного скачка в области развития боевых платформ в целом. И к бронетехнике это имеет самое прямое отношение. С одной стороны, я уже отмечал необходимость действия каждой боевой единицы в общем, едином информационном поле. Это касается не только, скажем, тесной связи между командиром батальона и отдельным танком, но связи танка со всеми видами техники, принимающими участие в данном бою. То есть, развитие систем обработки информации, передачи данных, автоматизированного управления, вместе с компьютеризацией самой техники, очевидно, выйдет на первое место. Но не только. Убежден, что вскоре будет достигнута возможность и дистанционного управления. Это уже будет не танк, а некое средство, которое будет выполнять специфические задачи. Не обязательно, чтобы специализированные бронеобъекты, создаваемые для уничтожения определенных видов целей, вытесняли существующие образцы бронетехники. Мне кажется, что комбинированное применение таких средств ведения боя может быть довольно продолжительным. Но также очевидно, что есть неуклонное стремление к сокращению экипажа. Кстати, в советское время мы одними из первых - еще 30 лет назад - применили автоматы заряжания в танках. Они успешно работают до сих пор. Причем ряд стран - в том числе США, Британия, Германия - автоматов заряжания в составе танков не имеют, и экипаж их машин составляет четыре человека. А у нас давно уже три! Сейчас необходимо активизировать исследования возможности сокращения экипажа до двух человек. В целом украинские разработчики бронетехники не должны оставаться в стороне от развития перспектив основных направлений - роботизации, интеллектуализации и информатизации техники.

— Михаил Демьянович, в производстве танков и бронетранспортеров в Украине задействованы более 100 предприятий. А при условии налаживания в стране производства боеприпасов число вовлеченных промышленных единиц может существенно увеличиться. Успех отрасли во многом зависит от государственной политики, от реализации четкой стратегии... Вы много лет отдали менеджменту и изнутри понимаете, как живет отрасль. Какими рекомендациями можно снабдить современных управленцев?

— Для того чтобы разработки и производство боевых бронированных машин в Украине развивались и прогрессировали, как мне кажется, следует выполнить ряд важных условий. В первую очередь вернуть отрасли самостоятельность. Не передавать ее коммерческим структурам. Я подразумеваю государственное управление, при котором руководитель предприятия подотчетен в своей стратегии, включая выполнение государственного оборонного заказа, опытно-конструкторских работ, однако будет иметь все рычаги управления хозяйственной структурой и экономической деятельностью предприятия. Естественно, что предприятия, отвечающие за обороноспособность страны, не должны приватизироваться. Такой подход позволит предприятиям оборонной отрасли реализовывать заинтересованность в своем развитии. Вторым важнейшим условием должны быть права самостоятельной реализации своей продукции. Разумеется, под четким контролем государства в лице Госслужбы экспортного контроля или иной государственной структуры. То есть речь не идет об ослаблении контроля со стороны государства, речь идет о том, что предприятие не должно быть бесправным.

Существуют мнения, будто специально уполномоченные структуры, как, например, ГК «Укрспецэкспорт», имеют больше возможностей в продвижении техники, поскольку имеют разветвленные маркетинговые службы, а подчас и представительства за рубежом. Что ж, отлично! Никто не говорит о том, чтобы спецэкспортер не торговал продукцией предприятий ОПК. Я лишь предлагаю узаконить, так сказать, двойное право: находит заказчика спецэкспортер, предприятие действует по правилам спец- экспортера; находит заказчика само предприятие - самостоятельно и реализует продукцию под присмотром контролирующих органов. Такие подходы, кстати, государством были апробированы и показали живучесть и гибкость системы. В значительной степени выполнение двух вышеупомянутых условий является залогом заинтересованности предприятия в собственном развитии, и реализации собственной управленческой стратегии, и создании новых конкурентоспособных образцов. А вот отсутствие материальной заинтересованности коллектива - это, смею заверить, путь в никуда. Тупиковый подход. Более того, я считаю: для успеха совместных усилий разработчиков, производителей и спецэкспортеров совершенно необходимо учитывать некоторые производственные нюансы. Например, при обсуждении условий контрактов по бронетехнике руководители ХКБМ и Завода имени Малышева обязательно должны участвовать и иметь определяющие голоса в таких позициях как сроки поставки техники, ее стоимость, объемы и порядок сервисного обслуживания, определения состава и объема поставляемой документации и ряда других, подобных вопросов. А что касается комиссионных отчислений, я бы вообще предложил закрепить эту позицию на законодательном уровне. Тогда вопросы коммерции, которые начинают превалировать над вопросами развития самой школы бронетанкостроения, не будут тормозом в продвижении новых идей, внедрении новых технологий, модернизации основных производственных фондов.

Конечно, кроме указанных требований в идеале должна существовать и государственная поддержка в виде гособоронзаказа. Ведь это также общепринятая практика, так поступают практически все страны, производящие бронетехнику.

Оборонная промышленность не может быть использована как дойная корова. Зато, выполняя программы по созданию новых высокотехнологических, конкурентоспособных образцов бронетехники, отрасль принесет государству и валютные плоды, и имидж страны развитых технологий.


"Броня крепка"
Борисюк М. Д.
Україну повинна очолювати людина, яка здатна направити рух коштів в УКРАЇНСЬКУ економіку, а не в ЧУЖУ та СВОЮ..

Читать тебе надо больше, Мак. Есть такая брошюра «Выродки, кто они и откуда». Прочти, а то как был ты деревней, так и останешься (c)Стругацкие
 

Аватар користувача
alex999
Member
Member
 
Повідомлень: 4111
З нами з:
09 лютого 2009 22:21
Звідки: Крайний север Украины

Re: История танкостроения

Повідомлення alex999 » 01 червня 2019 07:37

Не дешево?

Зображення
Україну повинна очолювати людина, яка здатна направити рух коштів в УКРАЇНСЬКУ економіку, а не в ЧУЖУ та СВОЮ..

Читать тебе надо больше, Мак. Есть такая брошюра «Выродки, кто они и откуда». Прочти, а то как был ты деревней, так и останешься (c)Стругацкие
 

Поперед.

Повернутись до Бронетанкова техніка

Хто зараз онлайн

Зараз переглядають цей форум: Немає зареєстрованих користувачів і 2 гостей